Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 126 – Виктор Бушмин

Только в такие, крайне редкие минуты застолья с надежным человеком, Сугерий мог немного расслабиться и отдохнуть. Приезд Годфруа был, как нельзя, кстати, Сугерий не спал толком уже несколько ночей, отдых был ему необходим, как рыбе вода…

Рыцари, прибывшие в Париж вместе с Годфруа и размещенные предусмотрительным Сугерием в лагере войск принца, были с радостью встречены многими товарищами, оставленными Людовиком для охраны Парижа. Они обступили приехавших рыцарей и долго расспрашивали об их новом житье-бытье, восхищенно цокали языками, узнав о пожалованных ленах. Молодежь, толпившаяся неподалеку от прибывших воинов, с нескрываемым интересом смотрела на рыцарей, слушала их рассказы. Сказка, о которой они мечтали, воплощалась прямо перед их глазами. Ведь, в сущности, приехавшие рыцари, были такими же, как и они, младшими детьми дворянских родов.

Расчет Сугерия был верен. Наглядный пример доброты и щедрот принца, награждавшего своих верных и надежных воинов, пусть небольшими, но своими, собственными ленами, оказался лучше любой проповеди священника. По горящим глазам молодых новобранцев было видно все это без всяких лишних слов.

Париж. 5 июня 1102 года.

К обеду следующего дня к домику, где располагался Сугерий, подъехал небольшой эскорт рыцарей во главе с мессиром Антуаном де Сент-Омером. Обрадованный прибытием своего наставника и человека, которого Годфруа почитал и уважал, словно второго отца, де Леви выскочил из дверей и, презрев все каноны и обычаи дворянской этики, бросился к нему навстречу.

— Мессир Антуан! Боже мой! Мессир Антуан! Как я счастлив снова видеть вас во здравии! – Кричал де Леви, на ходу поправляя одежду.

Рыцарь, ехавший впереди отряда, остановился и, резво спрыгнув с коня, протянул ему руки навстречу:

— Малыш! Черт тебя подери! Как я рад снова видеть тебя, Годфруа! Ой! Простите меня, мессир сенешаль!

Они обнялись и засмеялись. Годы уже начинали понемногу брать своё. Старик немного осунулся, седина еще больше охватила его, некогда густые и непослушные волосы. К тому же они начинали редеть, и стала отчетливее видна лысина, охватывающая его голову. Но глаза! Вечно искрящиеся, как звездочки на ночном небе. Глаза человека, плюющего на свои годы и живущего сегодняшним днем, ощущением своей необходимости, незаменимости. Это ощущение, а также то, что принц рассчитывает на его помощь, поддерживали старика, давая ему заряд жизненной силы.

— Перестаньте, мессир Антуан! Вы меня, право, в краску вгоняете… – смущенно опустив глаза, сказал Годфруа.

— Да брось ты! – Антуан повернулся к своим рыцарям, большинство из которых Годфруа видел впервые, и сказал. – Мессиры рыцари! Вот, тот самый человек, о котором я вам неоднократно рассказывал! Он, а не я, и есть пример верного и честного служения своему хозяину и суверену!

— Ой! Мессир Антуан! Перестаньте. – Смутился де Леви.

Старик не унимался:

— Мессиры рыцари! Представляю вам мессира Годфруа де Леви, сенешаля графства Дрё! Прошу любить и жаловать!

Рыцари спрыгнули с седел и учтиво поклонились. Годфруа поклонился им в ответ и произнес:

— Прошу простить меня, Мессиры, но я определенно не достоин такой чести.

Рыцарь, стоявший справа, ответил за всех:

— Отнюдь, мессир сенешаль! Ваш пример служения Его высочеству, как нельзя лучше подходит для образца рыцаря-паладина. Мессир Антуан де Сент-Омер неоднократно рассказывал нам о Вас.