Книга Очаровательный повеса, страница 108 – Элизабет Хойт

— Д-да?

— Я хочу, чтобы с моим театром все было в порядке. – Аса еще раз окинул взглядом здание: с крыши все еще стекала вода, в воздухе стоял запах гари, – и повернулся к Маклишу. – Мы должны открыться вовремя, так что все надо прибрать.

Он взял Эву за руку и зашагал прочь, а она с тревогой оглянулась на Жана-Мари, который баюкал поврежденную руку, прижимая к груди. Кто-то из куска ткани сделал ему перевязь, но судя по белым пятнам на черной коже, он испытывал боль. Генри не отходил от него, прижимаясь к ноге, и Эва мысленно поблагодарила собаку за преданность Жану-Мари.

Аса вдруг остановился, и Эва увидела ужасное зрелище: им навстречу шел Элф с пистолетом в руке, который упирался в спину мистеру Шервуду.

«О господи! Что еще стряслось?»

Аса в ярости смотрел на эту парочку: Шервуда, оборванного, измазанного сажей и растрепанного, и слугу Монтгомери с пистолетом в руке.

— Он хотел сбежать через задние ворота, – сообщил Элф. – Мне это показалось подозрительным.

Аса отпустил руку Эвы и сделал два шага к Шервуду. Получив удар в челюсть, тот успел лишь пискнуть, как перепуганная мышь, и рухнул, запутавшись в собственных конечностях.

Тонкие пальцы схватили Асу за руку, и тот в недоумении опустил глаза.

— Остановись! – воскликнула Эва, весьма решительно удерживая его.

— Он хотел сжечь мой театр! – возмутился Аса, но она даже не моргнула, заявив:

— Ты не знаешь этого наверняка.

Аса обвел широким жестом окрестности.

— Тогда что он здесь делает?

— Может, стоит его спросить?

— О да! Сейчас спрошу, причем с пристрастием, – сообщил Аса, стоя над поверженным Шервудом, и поднял кулак.

— Не надо! – заверещал тот, закрывая руками лицо. – Ради бога, остановись: в прошлый раз ты сломал мне нос.

Его лицо действительно выглядело не ахти: нос распух, вокруг глаз переливались синяки всеми цветами радуги.

— Похоже, тебе мало, – воинственно заявил Аса.

— За что?

— Ты был здесь, – прорычал Аса, – когда начался пожар.

— При чем здесь я? – взвизгнул Шервуд. – Я пришел поговорить с Ла Венециано: попытаться переманить ее в «Ковент-Гарден», и больше ничего, клянусь!

Аса фыркнул.

— А как насчет моей сцены? Где ты был, когда она обвалилась?

— Что? – Шервуд, похоже, был искренне удивлен. – Да я и близко не подходил к твоей проклятой сцене! Она рухнула сама по себе.

— Откуда ты об этом знаешь? – никак не мог успокоиться Аса.

— Да Лондон только об этом и говорит! Это не повод распускать руки.

Аса некоторое время брезгливо смотрел на него, слово это был ползавший в грязи у его ног червяк, потом, наклонившись, прошипел ему прямо в лицо:

— Я тебе не верю.

Шервуд позеленел и облизнул пересохшие губы.

— А что, если… я скажу тебе, кто мог это сделать?

— Это ничего не изменит. Лучше уж я переломаю тебе руки-ноги: может, тогда ты будешь держаться подальше от моего театра.

Но Эва опять схватила его за руку и встретила его яростный взгляд ледяным спокойствием.

— Подожди! Мы должны по крайней мере узнать, кого он имеет в виду.

Аса медленно повернул голову и уставился на Шервуда.

— Ну?

— Хэмпстон!

— Что? – Теперь побледнела Эва и выпустила руку Асы, но он обхватил ее за плечи, давая понять, что бояться нечего.

— Мой… мой спонсор Хэмпстон, – сообщил Шервуд. – Я думал, что он намерен помочь мне открыть собственный театр, но у него другая цель.