Книга Мое любимое чудовище, страница 86 – Элизабет Хойт

Хозяин дома удалился, оставив гостей на попечение дворецкого, который, как и ожидалось, держался высокомерно, как с особами не слишком значительными.

— Лейк. — Он щелкнул пальцами, и к нему тотчас же подошел один из лакеев. — Покажите этим людям их комнаты.

— Благодарю вас, любезный, — с нахальной улыбкой обратился к дворецкому Джон.

— Что ж, слава богу, хоть в дом впустили, — философски заметила Молл, пока артисты вслед за лакеем поднимались по лестнице. — Когда я в последний раз играла в домашней постановке, не поверите, хозяева отправили нас спать в конюшню, как цыган. Ну нет, сказала я им. Или в комнате не хуже, чем у горничных, или возвращаюсь в Лондон. Они поворчали, но я все же добилась своего. Это было в Кембридже, когда мы ставили «Ричарда Второго», помнишь, Стэнфорд?

— Конечно, помню, — аристократично протянул тот. — Самая депрессивная постановка, в которой я когда-либо принимал участие.

— Не знаю, о чем они только думали, — кивнула Молл. — Историческая пьеса для домашней постановки. Можешь себе представить?

Лакей, который, в отличие от дворецкого, испытывал перед артистами благоговение, провел их в комнаты. После рассказа Молл о том, как труппу поселили в конюшню, Лили немного опасалась увидеть отведенное им место, но комнаты оказались вполне комфортными, несмотря на то что располагались в самом конце коридора.

— В любом случае лучше, чем конюшня, — весело заявила Молл, заглядывая в шкаф. — Похоже, мы будем спать вместе. — Она кивнула на увенчанную балдахином кровать. — Но я не храплю, так что беспокоиться не о чем. Давай-ка приведем себя в порядок и спустимся вниз. У меня такое ощущение, что нам придется развлекать их всю ночь.

Такое не редкость, думала Лили, пока они по очереди умывались и переодевались. Актеры, нанятые для домашних постановок, как правило, развлекали гостей и за столом, создавая атмосферу праздника.

Меньше чем через час все были готовы спуститься. Молл выбрала коричнево-лиловый наряд, в то время как на Лили было одно из ее любимых платьев — алое с глубоким квадратным декольте и белыми оборками на лифе и рукавах.

— Ну что, идем? — предложила Молл, выходя в коридор, где их уже поджидали Джон и Стэнфорд.

— Леди! — Джон склонился перед ними в шутовском поклоне.

— Осел, — пробормотал Стэнфорд, подавая руку Молл.

Лили пришлось опереться на руку Джона. Ей уже приходилось работать с Джоном и Молл, а вот Стэнфорд, как она обнаружила, оказался весьма остроумным, несмотря на исполняемые им возрастные роли. При обычных обстоятельствах Лили получала бы огромное удовольствие от происходящего: загородный дом, званый вечер, веселые коллеги и перспектива целую неделю наслаждаться хорошей едой, — но сегодня воспринимала все это мероприятие как необходимость, которое просто дает возможность заработать.

На первом этаже располагался большой зал, и Лили огляделась, мысленно оценив, подойдет ли он для постановки. Освещение показалось ей не слишком хорошим, поскольку в зале было всего два окна, да и расположены они в торце, но спектакль состоится вечером, так что нескольких дюжин свечей будет достаточно.

Лили поймала на себе взгляд Стэнфорда, и когда он подмигнул, поняла, что и его беспокоит то же.

Первыми в зале появились мистер и миссис Джордж Грейвс, сын хозяина дома с супругой. Поскольку Грейвс-старший был вдовцом, Лили поняла, что к подготовке званого вечера приложила руку его невестка. Тихая женщина лет тридцати, она обладала заурядной внешностью, зато глаза ее лучились умом. В отличие от нее супруг обладал зычным голосом, который сослужил бы ему хорошую службу, задумай он выступать на сцене. Этот высокий крепкий мужчина был весьма привлекателен, как, вероятно, и его отец в молодости.