Книга Мое любимое чудовище, страница 25 – Элизабет Хойт

Мод фыркнула:

— Может, потому она и облевалась?

— И ты туда же! — вполголоса произнесла Лили.

Мод закатила глаза.

— Предпочитаешь, чтобы я выразилась иначе?

— Я предпочитаю не обсуждать подобные вещи за столом, но, похоже, мое мнение никого не интересует. — Лили опять повернулась к сыну. — Раз уж ты все доел, думаю, пришло время принять ванну.

— Ма-а-а-ма, — разочарованно заканючил Индио, как и все мальчики его возраста при упоминании о ванне. — Ведь Калибан еще не закончил есть.

Лили натянуто улыбнулась.

— Ничего, Мод составит ему компанию.

— Но ведь ты тоже не доела, — простодушно заметил мальчик.

— Я уже сыта.

Поднявшись со своего места, Лили подошла к небольшому очагу, где тихонько кипел поставленный туда перед ужином чайник, и, взяв тряпку, хотела было снять его с огня, когда ее опередила большая мужская рука.

Лили едва не подпрыгнула от неожиданности и широко раскрытыми глазами посмотрела на Калибана, который подхватил тяжелый чайник точно пушинку. Хорошо еще, не голой ладонью: взял полотенце.

Он стоял с непроницаемым выражением лица до тех пор, пока Лили не пришла в себя.

— Пойдемте со мной.

Лили привела гиганта в крошечную комнатушку, где рядом с кроватью на подстилке из какого-то тряпья стояла маленькая оловянная ванна, наполовину заполненная холодной водой.

— Выливайте сюда.

Калибан поддержал чайник за дно полой рубашки, и взору Лили открылась тревожащая сознание полоска обнаженного живота. Она поспешно отвела взгляд, и щеки ее опалила краска смущения.

— Мама? — На пороге возник Индио.

— Входи, — быстро сказала она сыну, а потом повернулась к мужчине. — Спасибо за помощь. Можете вернуться к столу.

Молча развернувшись, великан вышел из комнатушки и закрыл за собой дверь.

Индио опустил ладошку в воду и спросил:

— Почему ты так разговариваешь с Калибаном?

— Как? — рассеянно спросила Лили и, закатав рукава, попробовала локтем воду, дабы убедиться, что она получилась нужной температуры.

Это была даже не ванна, а скорее неглубокий таз. Лили и сама пользовалась им, присев на корточки, поскольку ничего другого не было: большую медную ванну им пришлось продать.

— Словно он ничего не понимает, — пояснил Индио.

— Давай-ка раздевайся, — поторопила Лили сына, — а то вода остынет.

Мальчик вздохнул.

— Но он понимает.

Подбоченившись, Лили вскинула бровь.

— Калибан очень умный, — не унимался Индио, стягивая рубашку.

Лили закусила губу.

— Откуда ты знаешь?

Пожав плечами, Индио уселся на пол и принялся снимать чулки.

— Просто знаю, и все.

Сдвинув брови, Лили задумалась. У нее не было сомнений, что Калибан слабоумный. Неужели притворяется? Но зачем?…

— Мама, — нетерпеливо позвал мальчик, уже раздевшись. — Можно я искупаюсь сам? Я уже большой.

Лили считала это преждевременным: Индио сам мог вымыть в лучшем случае мордашку, руки и ноги, а об остальном, как правило, забывал, — но сейчас почему-то не стала возражать.

— Хорошо. Только вымойся как следует, а я попозже зайду, ладно?

— Да, мама, — ответил Индио, стягивая штанишки.

— Мод, не могла бы ты… — начала Лили, открыв дверь, и тут же осеклась.

Калибан стоял возле камина со страницей ее пьесы в руках, на лбу его залегли еле заметные складки, и внимательно читал текст.

Тихонько прикрыв за собой дверь, Лили скрестила руки на груди, словно хотела успокоить отчаянно колотившееся сердце, и вскинула бровь: