Книга Мое любимое чудовище, страница 103 – Элизабет Хойт

— Может и так, — беззаботно пожал плечами герцог. — Но не это самое интересное. Удивительно то, что мне это, похоже, небезразлично. Вот что весьма любопытно.

Аполлон лишь закатил глаза при виде такого тщеславия.

— Вы собрали немало интересных фактов, ваша светлость, но вряд ли они принесут мне пользу.

— Как знать, — возразил герцог. — Знания обладают странной особенностью: могут пригодиться в самый неожиданный момент. Именно поэтому я тщательным образом собираю любую информацию, какой бы банальной она ни казалась на первый взгляд. Но не бойтесь. Мы находимся в этом доме меньше суток, и я с нетерпением ожидаю сегодня новых открытий.

Аполлон прищурился.

— Почему сегодня?

— Разве вы не знаете? — воскликнул Монтгомери, и на его лице отразилось изумление, которое Аполлон начал тихо ненавидеть. — Ночью приехали новые гости.

С этими словами он распахнул двери столовой, и взору Килбурна предстал Эдвин Стамп с набитым гренками ртом. Но Аполлон смотрел не на Эдвина. Его внимание привлекла миловидная дама и внушительного вида мужчина с оливковым цветом кожи, недовольным выражением лица и… разноцветными глазами: одним был зеленым, а другим — голубым.

Монтгомери, прервав затянувшуюся паузу, прошептал восторженно, точно ребенок, которому подарили огромный кулек конфет:

— О, это просто замечательно!

Позже утром того же дня Лили наблюдала, как Стэнфорд принял позу и провозгласил:

— Если я еще когда-нибудь увижу свою дочь в подобной ситуации, помяните мое слово, джентльмены, я… э…

Он покосился на Лили, которой не нужно было заглядывать в рукопись: в конце концов, автор пьесы она.

— Выпотрошу обманщика, — подсказала она конец фразы.

— Ну да… Выпотрошу обманщика, — пробормотал себе под нос Стэнфорд, прежде чем кивнуть и снова принять позу. — Я выпотрошу обманщика, чтобы он больше никогда не смог никого обмануть.

Лили поморщилась. Фраза получилась не слишком складной, но ведь она написала вторую часть пьесы всего за неделю, в то время как на создание самой первой пьесы ей потребовался целый год.

Конечно же, ту пьесу она сожгла.

— Дорогие мои!

Обернувшись на голос, Лили ошеломленно заморгала, не веря собственным глазам. Раскинув руки в стороны, в дверях стоял Эдвин в новом костюме из небесно-голубого атласа и, очевидно, ожидал привычного теплого приема.

Лили предположила, что у него на то были причины. Вся женская часть труппы бросилась к нему, Молл тотчас же принялась ласково ворковать. Стэнфорд и Джон подошли к нему медленно и степенно, хотя тоже по-своему им восхищались.

Глупо было надувать губы. Ведь только Лили и ее брат знали, кто настоящий автор пьесы.

— Робин, душа моя, — воскликнул Эдвин, вальяжно направляясь к ней.

Лили с трудом подавила порыв закатить глаза. В обществе он всегда обращался к ней по сценическому имени, несмотря на то что остальные актеры прекрасно знали, как ее зовут на самом деле.

Лили послушно подставила щеку для поцелуя и лучезарно улыбнулась.

— Не уделишь ли мне немного своего драгоценного времени, дорогой брат?

— Естественно. — Он огляделся по сторонам, давая понять остальным актерам, какой он любящий старший брат.

— Наедине.

Эдвин с подозрением взглянул на сестру, но был вынужден согласится.

— Э… да, конечно.

Лили поднялась со своего места, отложила страницы с текстом и отвела брата в небольшую смежную комнату, плотно прикрыв за собой дверь.