Книга Дражайший плут, страница 87 – Элизабет Хойт

— Я очень рада познакомиться с вами, мистер Тревельон, Долли.

— Долли, — проворчал хозяин дома, — поздоровайся с леди Фебой.

— Здравствуйте, — неуверенно произнесла та.

Феба озадаченно нахмурилась и открыла было рот, но в дверях послышались шаги.

— А вот и Агнес вернулась, — сказал Тревельон-старший. — А с ней наша Бетти, которая готовит и заботится о доме, в котором мы все живем.

Феба кивнула.

— Здравствуйте, Бетти.

— Приятно познакомиться, миледи, — проговорила низким голосом служанка, и Феба уловила какой-то странный акцент. — Садись-ка, Агнес, детка. Твоя каша остывает.

— А что с Ридом? — поинтересовалась Феба.

— Устроился на ночь на конюшне, — ответил Тревельон. — Не сомневаюсь, что дел ему на сегодня хватит: займется лошадьми.

С того места, где сидел мистер Тревельон-старший, послышалось хмыканье.

— Налить вам чаю? — спросил Джеймс, и от бархатных ноток в его голосе ее бросило в жар.

— Да, будьте добры.

Прошлой ночью ей так его не хватало! Странно: ведь они всего две ночи спали рядом, но поди ж ты! И всего остального ей не хватало тоже. На миг нахлынуло — тяжесть его тела, упоительные движения бедер и ощущения, которые они ей дарили. Вспоминал ли он? Повторил бы, если бы она его попросила?

При этой мысли Феба вздрогнула, от души надеясь, что остальные не заметили, если она покраснела.

Вот что странно: с Тревельоном ей хотелось не только проводить время в постели, хотя это восхитительно, — но и разговаривать наедине. У нее накопилось столько вопросов! Почему он не вернулся в отчий дом, который покинул еще до рождения Агнес? Всегда ли его называли здесь «Джейми»? Почему они спорили с отцом и, главное, почему он старательно избегал рассказывать о своей семье?

Ей хотелось знать о нем все, и хотя ее просто распирало любопытство, с расспросами придется подождать, пока не представится случай поговорить без свидетелей.

Феба с улыбкой повернулась к хозяину дома.

— Агнес сказала, что вы разводите лошадей.

— Да.

Феба ждала более развернутого ответа, но, очевидно, напрасно: похоже, капитан унаследовал свое красноречие от отца.

С другого конца стола раздался звон посуды: что-то упало, — а следом плаксивый глуховатый голос Долли:

— О-о, я опрокинула кашу. Простите. Простите. Простите меня!

И тут Феба поняла, что именно ее так насторожило в голосе Долли: женщина была слаба рассудком.

Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как Тревельон в последний раз переступал порог этих конюшен, но здесь по-прежнему пахло домом, что странно.

— О-о, как же я люблю этот запах: лошадей, сбруи, сена, ваксы, — тихо проговорила Феба, блаженно запрокидывая голову. — Почему вы никогда не говорили, что ваша семья разводит лошадей?

— Не знал, что вам это интересно, — буркнул Джеймс. — Коневодство, в конце концов, всего лишь ремесло, способ заработать на жизнь. Разве дамы из высшего общества не смотрят свысока на тех, кто пачкает руки ремеслом?

Она обернулась к нему, всем своим видом выражая презрение.

— Вы же знаете: я вообще ни на кого никак не смотрю, — а лошадей я люблю!

Тревельон смутился и пошел на попятную:

— Тогда вам там понравится.

Конюшни располагались в старинном здании, сложенном из серого тесаного камня. Булыжник, которым был вымощен главный проход, за долгие годы стерся и ощущался под ногами как гладкий пол. Рядом с ними трусила забавная собачонка, которая вроде бы принадлежала отцу, но демонстрировала преданность племяннице.