Книга Викинг и дева в огне, страница 36 – Галина Емельянова

Полз он недолго, и увидел то, что и предполагал увидеть. На поляне стоял деревянный идол, а вокруг на коленях человек десять: мужики, жены с детьми. Перед деревянным истуканом, на всех четырех сторонах которого, темнели измазанные кровью лики, тихо умирал лесной олень.

Северин наконец встал в полный рост, и пристегнул меч. Вынул оружие из ножен и закричал: «Ложным богам молитесь, и жертвы кровавые приносите. Нет, у идола силы. А Бог, един!» Варяг подбежал к идолу и стал его рубить, удары меча изуродовали лики, и языческий бог то улыбался, то корчился в гневе.

Язычники от страха, как окаменели. Не вставали ни на защиту своего божества, ни убегали от гнева княжеского гридня.

Северин тяжело дыша, вернул меч в ножны, и, упершись двумя руками в деревянный столп, стал его раскачивать. Тот не поддавался. Воин задыхался, обливался потом от тщетных усилий повалить идола наземь. За его спиной кто — то тихонечко хихикнул. Потом смех стал громче. Скоро смеялось все семейство.

— Эх, тысяцкого бы сюда, — пожалел Северин, давая себе отдых, и утирая шапкой распаренное от усердия лицо. Вдвоем- то мы бы это идолище одолели».

Луна поднялась выше верхушек самых высоких елей. Вдруг от истукана отделилась тень, она росла все выше и выше, и скоро на поляне перед людьми стоял великан. В золотой кольчуге, до колен, в золотом шеломе, и с таким длинным мечом, что был больше варяга.

— Перуне, славься, Перуне! — попадали ниц люди.

Северин попытался разглядеть лицо воина — бога. Ничего: ни глаз, ни носа, ни губ. Одно кровавое месиво. «Неужто моя работа?! — Усмехнулся про себя варяг.

Перун поднял меч и опустил его на врага. Северин отбежал в сторону. Так он бегал круг за кругом, пока не надоело, и в голову не пришла здравая мысль: «Что так и буду, как заяц бегать? А если эти язычники набросятся, не рубить же их на самом деле. Хотел умереть с мечом в руках, вот судьба и благоволит».

— Сражайся или умри! — прокричал он громко.

Остановился, перевел дух, опершись спиной на молодую ель, выставил пред собой свой славный меч. Оживший идол Перуна, а может и вправду сам бог язычников, снова занес меч. Северин не стал ждать, когда он опустится на его голову.

До головы и шеи врага не достать, а ноги вот они, в золотых сапогах, а между кольчугой и сапогами, где внутренний сгиб колена, как раз можно дотянуться до сухожилия. Он побежал думая о том, чтобы не поскользнуться, обогнул идола сбоку, вот уже и шпоры со звездочками на пятках сапог. Северин нырнул под золотую кольчугу, и рубанул под коленом, сначала правой, потом левой, ноги. И еще, и еще. Потом стал отступать. Ничего не происходило, поганое идолище стояло на ногах.

— Сражайся или умри!

Идол стал медленно разворачиваться к воину, и Северин отчего — то вспомнил Эрика, а вдруг и ему страшная смерть уготована, без рук и ног, медленно и мучительно больно, расставаться с жизнью.

— Сражайся или умри!

Северин кинул меч как копье, целясь как можно выше. Меч полетел, сверкая рунами, и был он мал, как иголка у мастерицы, так был огромен идол. Вот вонзился между звеньев кольчуги, проник внутрь. А что там за кольчугой? Дерево? Живая плоть?

Проша целая вечность, идол все так же медленно поворачивался к варягу. Теперь он перехватил меч двумя руками. Еще немного и рассечет противника пополам.