Книга Влад, страница 46 – Дея Нира

Повисла странная, даже неприятная тишина.

«Да что же это с Петру?» – подумала Елена с досадой и отчаянно закусила губу. Пожалуй, и тетя София, и Милица испытывали сейчас такую же неловкость, как и она.

— Отец действительно не упоминал о моей болезни, – ответил Влад сдержанно. – Отчасти потому, что она проявилась в более позднем возрасте, отчасти – не хотел тревожить жену своего брата. Италия – благословенный солнцем край, вы правы. Но как только обнаружилась моя болезнь – а произошло это не так давно, – мы переехали на самый север, где климат был вполне сносным для меня.

— О, как, должно быть, расстроился ваш отец. Страшно вообразить. Знать, что твое дитя страдает, переживая подобное… – Милица с состраданием посмотрела на Влада. – Сожалею!

— Да, это весьма его огорчило, – признал Влад. – Но он проявил недюжинное мужество, которое передалось и мне. К тому же отец немедля занялся моим лечением. К нашим услугам были лучшие врачи. Так что развитие болезни удалось остановить, но избавиться от нее, к сожалению, невозможно.

Петру, которого не оставляло необъяснимое и тревожное чувство, задал еще несколько подобных вопросов, но ими лишь вызвал безмолвное возмущение Елены. Ей казалось, что она совершенно не узнает любимого жениха. Он никогда прежде не позволял себе при ней подобную бестактность. И его мать, судя по всему, тоже была весьма удивлена.

Что самое поразительное, так это то, с каким достоинством при этом держался Влад – немного холодно, но сохраняя при этом безукоризненную вежливость. Он ни разу не повысил голос и не позволил себе взглянуть на собеседника, желавшего его уколоть, хотя бы с некоторой долей презрения. Если бы это произошло, пожалуй, Елена бы даже несколько разочаровалась в нем. Но Влад выглядел сдержанным, проявлял невероятную выдержку. Она невольно зауважала его еще больше.

На следующий день Петру сразу после завтрака сказал, что отправляется в Бухарест. Он был весьма раздосадован последними неприятными слухами. Рабочие, возводившие церковь, перешептывались начет гроба, который стоял непогребенным и множил разговоры, которых Петру хотел бы избежать. Архитектор довольно деликатно попробовал объяснить ему это, на что Петру раздраженно заметил:

— Но, господин Селяну, я сделал, как они просили. Разве я не пригласил священника, который освятил землю? Что им еще нужно?

Архитектор не желал спорить, понимая чувства заказчика.

— Поймите, господин Синешти. Я всецело на вашей стороне. Но они – люди темные. Вы сами отлично это знаете.

— Чего они хотят? Чтобы я позвал еще десяток священников?

— Они ждут, когда будет совершено погребение. Вы ведь уведомили власти о том, что на вашей земле найден этот гроб? Он ведь может представлять собой некую историческую ценность.

— Да, я направил письмо в Комитет по делам археографии и статистики, – ответил Петру. – Сегодня я направляюсь в архив. Заодно осведомлюсь насчет и этого вопроса.

— Прекрасно, господин Петру, – обрадовался архитектор. – Передам рабочим ваши слова. Они будут ждать!

— Господин Селяну. – Петру уже не сдерживал недовольства. – Я плачу рабочим вдвое больше обычного. Их кормят с нашей кухни – я не возражаю! Лишь бы они трудились! Вот и все.

— Вы заказчик, о котором можно только мечтать, – позволил себе маленькую лесть архитектор. – Но мы ничего не можем поделать с убеждениями этих людей. Они напуганы странными убийствами в деревне. А тут еще и этот гроб! Досадное совпадение! Мне жаль, что так вышло. Однако я приложу усилия, чтобы ускорить строительство, но при этом и не навредить нашему делу.