Книга Влад, страница 223 – Дея Нира

— Ах, милая Карла. Вы очень добры ко мне. Я рад, что вы на моей стороне.

— Как может быть иначе? – ласково ответила она. – Вы только присядьте на минутку вот сюда. – Она указала на широкую кушетку у окна. – Я пока попрошу оседлать вашу лошадь.

Приготовленная по рецепту профессора Ковача настойка еще ни разу не подводила. Она подействовала довольно скоро, и вот уже Петру покачнулся, плавно оседая на кушетку.

— Голова кружится? – с сочувствием спросила Карла. – Сейчас передохнете, и тогда можно подумать об остальном.

— Верно, верно… – пробормотал Петру, невольно откидываясь на подушки. Карла постояла над ним еще немного, чтобы убедиться, что пациент уснул, и облегченно вздохнула.

— Отдыхайте, бедный господин Синешти, – проговорила она. – Пусть сны подарят вам все, чего вы так желаете.

Теперь он проспит по меньшей мере часа три. Сиделка поправила одну из подушек, на которые опирался Петру, и тихо вышла из комнаты.

* * *

По деревенскому кладбищу стелился мутный туман, поднимавшийся над рекой. Чувствовалось дыхание приближающейся осени: холодная морось оседала на склизких замшелых камнях, густой траве и деревянных крестах всех форм и размеров, усеявших кладбище. Ночной воздух пропах дымом костра, на котором крестьяне перед заходом солнца с восторженными криками сожгли труп ведьмы, извлеченный ими из земли. То, что от нее осталось, они обильно залили святой водой и для надежности вогнали крепкий деревянный кол между обугленных ребер, хотя от черного сердца остался лишь слипшийся пепел.

Но лишние меры предосторожности никогда не помешают. Кроме запаха дыма, стоял странный удушливый запах горелых чеснока и полыни, которыми забрасывали всю землю кругом, обкладывали каждого покойника: если и вздумают очнуться – им придется несладко.

Власти могли устраивать облавы, посылать сколько угодно военных, угрожать, но все это было не таким пугающим, как то, в чем были уверены крестьяне: у них хватит колов на каждого пробудившегося мертвяка, чья проклятая душа поклялась служить сатане, как хватит хвороста и дров, чтобы сжигать бледных стригоев, дремлющих от рассвета до заката. Хотя последние твари умудрялись ходить даже днем – черт знает, как им это удалось. Поговаривали, что это случилось потому, что где-то поблизости пробудился очень сильный вампир. А его присутствие для них – как теплое солнце для урожая: мигом повылезали из укрытий мерзкие упыри, чтобы охотиться за честными христианскими душами.

Сейчас, правда, поутихли. Чуть до бунта не дошло: власти не желали помочь, лишь мешали с этим глупым чиновником, который только и делал, что важничал и письма строчил начальству. А потом его и самого настигла Божья кара! Сожрали, высосали всю кровь подчистую – проучили по-своему. Дело на убыль пошло: упыри перестали так часто просыпаться в неположенное время, стали более ленивыми и нерасторопными. Так их одолевать было проще.

Но все же местные держали ухо востро. Они точно знали, что с нечистой силой шутки плохи.

Серый туман всколыхнулся.

К шуму мирно текущей реки и шелесту листьев прибавились едва различимые звуки: казалось, кто-то аккуратно скребет острыми лезвиями по дереву, постукивая по нему. Скрежет нарастал, усиливался и, достигнув апогея, резко смолк. Из темноты ночи донесся тяжкий глухой стон, сопровождаемый внезапным хрустом веток и протяжным горловым рычанием.