Книга Влад, страница 211 – Дея Нира

— Петру, сынок, почему ты раньше молчал? Ты желал уберечь меня? Но если все это правда…

Милица пошатнулась, зажмурилась и поднесла ладонь ко рту.

— Простите меня, бога ради! – запальчиво произнес он. – Я просто не хотел вас пугать.

Милица потрясла головой, но тут же взяла себя в руки.

— Это настолько шокирует, что требует осмысления, но все это позже. Сынок, мы справимся и с этой бедой, что бы ни случилось. Главное – оставаться опорой друг другу.

Она ободряюще сжала его ладонь, а Петру поклонился и поцеловал ей руки.

— Матушка, милая, сделаем вот как: мы дождемся госпожу Лагоста и ответа из Бухареста. Я хочу убедиться, что вам не угрожает опасность. И только потом поеду в лечебницу. Вы правы. Тетя София присмотрит за Еленой, как и профессор Ковач. Надеюсь, с моей невестой не случится ничего дурного, пока меня нет. Уповаю на Божью милость, и пусть Он не оставит нас в столь мрачные дни.

Краем глаза Петру увидел в окне приближающийся темный экипаж, следом за которым двигался траурный катафалк, в котором надлежало доставить тело Адриана в Тырговиште. Предстояло пережить еще много тяжелых минут, но Петру горячо взмолился небесам, как никогда этого не делал прежде, чтобы они проявили благосклонность и защитили его семью.

Призрачный свет, льющийся из окна, творил невообразимое с мраморно-бледным лицом Влада, которое Елена так любила целовать. Тогда он был человеком – великим, страшным, жестоким и беспощадным, но человеком. А сейчас перед ней застыл прекрасный призрак, в чьих силах было повелевать стихией.

— Ты вспомнила, – сказал Влад, и темно-зеленые глаза снова полыхнули диким огнем, который когда-то испугал ее.

— Ты помог мне в этом, – прошептала Елена. – С самой первой встречи меня не покидало тревожное чувство, что я знаю тебя, но я всячески отвергала эти мысли. Думала, что схожу с ума, что все эти жуткие сны и видения – лишь плод моего больного воображения, последствия лунатизма. Ты внушал мне их молча, наблюдая, как я сгораю в пламени сомнений и безысходности.

— Я не мог сказать ни слова, будучи связанным обетом молчания. Ты должна была вспомнить все сама.

Она гневно взглянула на Влада.

— Ты воспользовался тем, что я пребывала в тисках отчаяния, принимая тебя за порождение своей фантазии, когда приходил ко мне, обнимал, целовал… Воспользовался моей слабостью, зная, как меня тянет к тебе.

Зеленый лихорадочный огонь погас. На лице Влада промелькнуло смирение.

— Поверь, я старался держать себя в руках, боясь навредить тебе снова. Но он… Ты ведь знаешь…

Елена резко тряхнула головой, отпрянув от него.

— Ты, – прошипела она со злостью, – заставил меня прыгнуть.

Он потрясенно замер.

— О чем ты говоришь?

— Я услышала, как ты строишь свои хитроумные планы. Ты готов был отречься от меня ради помощи венгерского короля, но даже это я могла бы понять. Но, стоя там, на краю бездны, я увидела в твоих глазах ненависть и решимость.

Влад подался вперед, протягивая к ней руки, но Елена снова отступила.

— Прошу, ни шагу, – проговорила она, борясь со слезами. – Ты вдребезги разбил мне сердце. Оно было целиком твоим и ничьим больше. Но тебе и этого оказалось мало. Тебе понадобилась и моя жизнь.

— Постой. – Он на мгновение закрыл глаза. – Я поднялся на башню, потому что слуга прибежал ко мне, сказав, что ты промчалась мимо него с лицом, полным ужаса. Ты словно была не в себе и никого не узнавала. Я тут же последовал за тобой. Открыв дверь – я помню каждое мгновение, хотя прошли долгие сотни лет, – увидел тебя на краю, озаренную лучами заходящего солнца. Ты даже не можешь представить, насколько меня это напугало. Твое лицо и правда отметила печать безумия. Видно, в какой-то мере оно последовало за тобой через века, – добавил он с сожалением. – Я стал медленно приближаться, умоляя, чтобы ты остановилась. Я просил, говорил, что люблю тебя, что дороже тебя и нашего сына нет никого… Но на лице твоем читался невообразимый страх. Ты будто видела не меня, а жуткое чудовище.