Книга Влад, страница 128 – Дея Нира

Нет… Петру даже смеялся над собой, но против воли его мысли вновь и вновь возвращались к нелюдимому кузену, который необъяснимым образом вызывал к себе неприязнь.

Но какая могла быть связь между ним и той религиозной сектой, которую организовал священник из деревни Пьетрари? Теми, кто ставил научные опыты над беззащитными людьми и животными, превращая их в чудовищ? Взвесив все доводы, Петру снова отверг собственные предположения как что-то невероятное.

«Я слишком устал», – подумал он, мечтая о том дне, когда грозовые тучи рассеются над его домом. К тому же другое событие отвлекло внимание Петру.

Он наконец получил письмо от одного профессора медицинских наук, который готов был побеседовать с Еленой и оказать ей необходимую помощь. Воодушевленный, Петру тут же написал о готовности приехать с невестой в лечебницу, так как доктор, всячески извиняясь, ссылался на необычайную занятость и не мог прибыть в поместье.

В эту ночь сон пришел к Елене не сразу и не принес желанного покоя. Видно, жгучее смятение, терзавшее ее так долго, и книги, что она читала перед тем, как уснуть, породили в утомленном сознании новые видения, которые девушка предпочла бы забыть.

В пиршественной зале лились, трепетали звуки, рождавшиеся от искусного танца смычков по натянутым струнам скрипок: то жалостливые и неторопливые, то веселые и залихватские. Темноглазые цыгане в ярких нарядных рубахах старались вовсю, чтобы не утихала музыка, а гости пускались в пляс, следуя за ней. На лицах скрипачей блестел пот, они сверкали белозубыми улыбками. Случай был особый, и если понадобится играть до кровавых мозолей, пока не заболит тело, пока не онемеют руки, так придется играть, как и улыбаться. Пир мог продлиться несколько дней, но платили щедро – сверх той суммы, что обычно доставалась на празднествах именитых людей.

Пышно разряженные гости в шелках, золоте и мехах наслаждались богатством и милостью нового хозяина дворца в Тырговиште – молодого валашского князя, недавно принявшего бразды правления. Он то восседал на резном троне, внимательно глядя на собравшихся, то медленно прохаживался между ними и время от времени, завидев опустевшие кубки, наполнял их до краев сладким вином из серебряного кувшина, как дозволял один из старинных обычаев гостеприимства.

Елене никак не удавалось толком разглядеть его. Она будто не владела своим телом, и всякий раз, как ей хотелось приблизиться к князю, он отворачивался или оказывался в тени, куда не падал яркий свет пылающих факелов. Словно знал, что Елена здесь лишняя, или играл с нею, потешаясь над ее смущением.

Наконец Елена оставила эти бесплотные попытки, но то, как держался хозяин дворца, как поводил могучими плечами, как раскатисто смеялся над какой-нибудь шуткой захмелевшего гостя, приводило почти в отчаяние, ведь роскошный зал, убранный коврами и гобеленами, был ей смутно знаком.

Музыка гремела в ушах, отдавалась звонким эхом, как и надрывный хохот, непрекращающиеся разговоры гостей. Уставленные яствами и дорогими винами столы ломились под их тяжестью, и гости веселились вовсю, набивали животы, опустошали свои кубки, которые тут же до краев наполняли суетливые слуги. Странная мысль посетила Елену, встревожив ее: приглашенных словно кормили на убой, позвав на щедрый и богатый пир, поили до беспамятства.