Книга Святочный сон, страница 96 – Ольга Тартынская

— Она не отвечает на мои письма, - горестно вздохнул князь и велел Эзопу подать шубу.

— Куда ты, душа моя? - встревожился кавалергард.

— В книжную лавку, за Стендалем. Эзопка, ты идешь со мной?

Негритенок, подав господину шубу, стремглав бросился собираться.

— Постой, я тоже с тобой прогуляюсь, - решился Коншин.

Книжная лавка была неподалеку, поэтому отправились пешком. Они миновали Гагаринский переулок и скоро вышли на Арбат. Уже вечерело, в синих сумерках вспыхивали один за другим фонари, зажигаемые фонарщиками. Приглушенно стучали по заснеженной мостовой копыта лошадей и каблуки прохожих. Едва маленькое общество приблизилось к массивной дубовой двери книжной лавки, как вдруг услышали нежный женский голосок, позвавший:

— Эзопушка!

Негритенок тотчас кинулся к остановившемуся у обочины экипажу, из окошка которого выглядывало хорошенькое, свежее личико. Девушка просунула ручку для поцелуя. Эзоп радостно схватил ее.

— Каково тебе без прежнего хозяина? Скучаешь? У кого же служишь теперь? - сыпала вопросами хорошенькая девица.

Коншин воспользовался моментом и представился прелестной незнакомке. Не дожидаясь спутников, Горский вошел в лавку. Услужливый хозяин выложил перед ним с десяток томов:

— Только что привезены из Парижа: Гюго, Бальзак, Мюссе. Все новинки.

— Однако мне нужен Стендаль, "Красное и черное", - возразил Юрий.

— Виноват-с! Стендаля нет, закажем непременно-с!

Горский вздохнул, повертел в руках томик Мюссе и положил на место. Не слушая заверений хозяина, что скоро требуемая книга будет доставлена, Юрий покинул лавку. Экипаж с незнакомой девицей уже отъехал, Эзопка махал ему вслед. Коншин крутил ус и выпячивал губы, что у него означало совершенное довольство.

— Что за прелесть эта Ланская! Та самая, из-за которой несчастный Лопухин бежал за границу. - Кавалергард мечтательно вздохнул.

— Брось, тебе не идет роль влюбленного романтика, - проворчал Горский, направляясь домой.

Однако день, верно, выдался особенный, день нежданных встреч. Как скоро князь завернул в переулок, до него донесся отчаянный вопль:

— Мсье Дюваль!

Горский не оглянулся, лишь дернул плечом, не желая отзываться на печально памятное имя.

— Мсье Горский, князь! - еще отчаяннее звал его детский голос.

Юрий тотчас обернулся навстречу мальчику, который выпрыгнул из саней и бежал к нему что есть духу.

— Миша! - радостно пробормотал князь, крепко обнимая ученика.

— Я скучал, я просил Соню передать, что жду. Помните, вы обещали, что не забудете меня и дадите знать о встрече. Я ждал, ждал... - Миша радостно уткнулся в шубу Горского.

— Я просил Софью Васильевну сказать, что помню о тебе.

— Она ничего не сказывала, - удивился Миша.

Юрий утешающе похлопал его по спине:

— Не сердись на тетушку, она права.

А Миша уже размышлял, какой будет его месть негодной Соне.

— Познакомься с моим Эзопкой, совершенный проказник!

Миша с восторгом глазел на веселого негритенка. Эзоп церемонно раскланялся, чем рассмешил все общество. Только теперь мальчик заметил Коншина и учтиво приветствовал его.

— Что твои домашние? Все ли здоровы? - спросил Горский.

— Здоровы, - пожал плечами Миша. - Я теперь езжу в пансион, вон Филька меня возит. - Он указал на свои сани.

— Что ж, недурно, - одобрил Юрий. - Однако ты не должен думать, что я забыл тебя. Увы, мне нельзя бывать у вас, а встречаться тайком... Дождемся лучших дней.