Книга Святочный сон, страница 64 – Ольга Тартынская

Соня закрыла глаза и ухнула вниз. Она не разбилась и даже не покалечилась: под ней оказались большие, еще не заледеневшие снежные сугробы. Едва опомнившись, Соня вскочила, чтобы поймать падающую на нее Катю. За ней последовала Лиза, а Миша спрыгнул сам.

— Скорее уходите! Уходите! - кричал им сверху Дюваль, из последних сил сдерживающий напор тел.

С трудом карабкаясь по сугробу, Соня тащила девочек за собой. Они насилу успели. Сверху, как по команде, посыпались люди, падая друг на друга, давя и калеча. Несмотря на страх и ужас, Соня помнила о Дювале. Отведя детей к саням и не обнаружив ни одного кучера, она строго-настрого наказала Мише никуда не отходить и смотреть за девочками.

— Ты куда? - спросил ее бледный Миша, который держался изо всех сил, чтобы не вопить, как Лиза и Катя. - Соня, ты скоро вернешься?

— Да, милый, - вытирая с его лица сажу, успокоила Соня. - Я только посмотрю, как там Дюваль.

Она вернулась к месту бедствия, и страшная картина открылась ее глазам. Балаган полыхал, а люди в бессилье бегали вокруг, не зная, как помочь оставшимся в балагане. Полицейские оцепили пожарище, не принимая мер. Да и поздно было. Пожарной команде не подоспеть, даже если и заметят на городской каланче дым, и пошлют команду в нужном направлении. Слишком далеко от города.

— Что же вы стоите? - вскрикнула Соня, обращаясь к усачу в полицейском мундире. - Надобно тушить пожар!

— Никаких указаний не было, - ответил тот, дрогнув усом.

Люди сами помогали обожженным, снаряжали повозки для раненых. Соня металась вокруг балагана в надежде увидеть Дюваля. Думать о худшем она не желала, но как же ей было страшно! Он спас ее и детей, а сам? Спасся ли сам? Она металась вокруг оцепления, и видела обожженных людей, которые прыгали из огня и падали возле балагана. Не вынеся этого зрелища, Соня ринулась за оцепление, но была весьма чувствительно схвачена дюжим молодцем в мундире.

— Не велено, сударыня! Не велено пускать. Извольте отойти подальше.

Она билась в сильных руках, не помня себя и думая лишь о погибающем Дювале.

— Отпусти женщину, каналья! - услышала Соня знакомый голос, и почувствовала, как ослабела хватка квартального и она очутилась на свободе.

Перед ней стоял Дюваль. Не замечая сажу и грязь на одежде, превратившейся в лохмотья, Соня с плачем припала к груди француза и замерла на миг, сжимая его в своих объятьях.

— Вы живы! Боже, какое счастье, вы живы...

— Полегче, Соня, полегче, - пробормотал Дюваль по-русски, и Соня, отпрянув, увидела, что он морщится от боли: - На мне живого места нет.

Только теперь девица заметила на его лице и руках ожоги.

— Немедленно домой! - закричала она. - Вам надобно наложить повязки!

— Не теперь. Вы сядете в одни сани, Филька отвезет вас. А мы с Василием задержимся. Везите, Соня, детей домой. Они и без того натерпелись.

— Но как же вы? - растерянно спросила молодая женщина, не выпуская из рук край одежды Дюваля.

— Я скоро вернусь. Поторопитесь же!

Соня послушалась, но покуда шла до экипажа, все оборачивалась назад. Она увидела, как к Дювалю подвели Ахилла, и он взялся впрягать его в наспех сооруженные сани, на которых лежали несчастные жертвы пожара.

Притихшие дети сидели в санях, накрывшись медвежьей полостью и тесно прижавшись друг к другу. Они обрадовались Соне, словно уже и не чаяли ее увидеть. Девочки тихонько плакали, братец мужественно утешал их.