Книга Святочный сон, страница 117 – Ольга Тартынская

Вернувшись домой, Соня не заглянула, как бывало, к Сашеньке в надежде, что та уже спит. Скинув шубку, она медлила, стоя посреди комнаты. Смена чувств отражалась на ее заалевшемся лице, грудь высоко вздымалась. Вместо того чтобы раздеться и лечь спать, Соня вдруг схватила шубу, набросила ее на плечи и бесшумно выскользнула из комнаты.

Как тать в ночи она кралась по переулку,. Сердце ее замирало от малейшего звука. Куда она шла, зачем, Соня не знала сама. Ноги привели ее в Мертвый переулок, к дому князя. Что же теперь, глухой ночью, ей надобно здесь? Робко глядя на окна спящего дома, молодая женщина остановилась возле темного крыльца с колоннами. Бедная дева дрожала от холода, но не уходила, все чего-то ожидая. Худо понимая, что делает, она приблизилась к двери и протянула руку к шнуру звонка. Однако прежде чем позвонить, она зачем-то толкнула дверь. На диво дверь подалась. Войдя в темные сени, Соня вдохнула нагретый воздух. Во мраке алели угли натопленной печи. Не думая, что скажет, когда наткнется на людей, Соня вошла в переднюю. Силясь вспомнить, где расположена лестница, ведущая во второй этаж, Соня заглянула в комнаты. Всюду тихо и пусто. Девица затрепетала от страха: "Опоздала... Он уехал!" Уже не скрываясь, она толкнула следующую дверь и очутилась перед лестницей, по которой стала подниматься. Соня помнила, где устроен кабинет Горского и уверенно двигалась в темноте.

Завидя свет в соседней комнате, она прислушалась. Кто-то ходил там и тихо бормотал. Соня осторожно взялась за ручку двери и потянула на себя. Дверь не подалась. Подняв руку, чтобы постучать, Соня вздрогнула. В тишине раздался громкий голос князя:

— Филипьевна, это ты там бродишь? Оставь мерзавца в покое. Сам есть запросит, коли припечет.

Голос доносился из раскрытого кабинета князя, где он спал или лежал в темноте. Соня остановилась посреди коридора, чтобы унять сердце, прыгающее от радости: "Он здесь! Он не уехал!" Она встала на пороге и, словно бросилась в холодную воду, решительно произнесла:

— Князь, здесь нет Филипьевны.

— Соня?! - Горский пружиной подскочил с кушетки, на которой лежал, глядя на тлеющие угли в камине.

С изрядным для его мощной фигуры проворством он приблизился к трепещущей Соне и крепко сжал ее в объятьях.

— Ты пришла... Какое счастье, ты пришла... Вообрази, не мог уснуть, думал о тебе... - горячо шептал молодой мужчина, поспешно снимая с возлюбленной шубу и шаря руками в поисках шнуровки.

"Как тайные любовники, сошедшиеся для соития!" - горько думала Соня, но сил для сопротивления у нее не было.

— Мне сказывали, ты уехал... - насилу выговорила она. - Это правда, ты едешь в Петербург?

— Потом, Соня, потом... - бормотал охмелевший от страсти Юрий, и Соня подчинилась ему, отдаваясь чувству с отчаянием приговоренного. "Если уж разлука суждена, упьюсь последним мгновением счастья!" - думала она, помогая князю справиться с ее шнуровкой и крючками. Они уже не помнили, как очутились на полу, на мягком ковре. Последнее, что осталось в замутненном сознании, это блеснувший во мраке бронзовый ангелочек, на широкой груди любимого...

3.

Вернулась домой Соня еще до света. Танька, открывшая дверь, казалось, так и не проснулась. Соня метнулась в свою комнату, кошкой скользнула по лестнице - и вот уже она в спальной кофточке, с гребнем в руке сидит на кровати, глядя в одну точку. Хмель страсти покинул ее, и вернулись тоска и чувство греховности. Князь был ей рад, это верно. Он любит без обмана и без расчета, Соня угадывала это инстинктом. Да и какой расчет соблазнить некрасивую старую деву? Отчего же эта любовь не дарит блаженства, не радует, а тяжким грузом ложится на душу бедной девы?