Книга Триктрак, страница 84 – Ольга Болгова

Лёня что-то ответил, слова прозвучали неразборчиво, но из последующей реакции дяди на реплику племянника можно было заключить, что её содержание было далеко от вежливого.

— Придержи свой язык! Я тебя старше на полвека и дядя тебе, негодяй!

— И считаете меня вором?

Ася отступила назад, вспыхнув и похолодев от услышанного обрывка разговора, из которого можно было сделать один единственный вывод: дядя подозревает, что никаких воров не было, и Лёня, а значит и она, Ася, сами влезли в дом с целью украсть его сокровища. Следующим порывом было броситься вниз и защитить Лёнину и свою честь, но, сделав несколько шагов, она остановилась. Внизу вдруг наступила тишина, словно собеседники разошлись или замолчали, услышав её телодвижения. Эта тишина подействовала на Асю как холодный душ на разгорячённое тело. Она сделала ещё шаг назад, толкнула дверь, радуясь, что та не скрипит, и скользнула в комнату. Какой стыд, какая нелепость! Задавая вопросы в космос, села на узкую полоску подоконника и прижалась лбом к прохладному стеклу, смотря в окно и не видя красоты белой сосновой ночи. Шорох за спиной заставил её вздрогнуть, но в следующее мгновение горячие ладони возлюбленного легли на плечи, а губы коснулись уха, прошептав дежурный вопрос:

— Не спишь, Асенька?

И она тотчас или почти тотчас позабыла о тяжком стыдном чувстве, которое застило белую ночь за окном. Сосны, что мачтами тянулись в небеса, вдруг выступили из мутного тумана, а мир, что только что качался, словно палуба под ногами, обрёл устойчивость.

— Лёнь, а что твой дядя? Он сердится на тебя? — спросила она, лежа рядом с возлюбленным, прижатая к его горячему боку. — Злится, что ты… что мы…

— И пусть себе, переживёт, — беспечно откликнулся Лёня. — Он всегда найдет повод для недовольства, характер у него такой.

— Но кто был бы доволен, если бы забрались в его дом, сломали балкон, а потом ещё и в милицию попали.

— Ничего с ним не сделалось… да брось ты, Аська, не переживай, всё путём.

— Лёня… а твой дядя, он не думает, что мы его, ну, обманываем, что никаких воров не было? — решилась она задать мучивший вопрос.

Он повернулся, глянув на неё в упор.

— Ты слышала наш разговор?

— Немножко… я не могла заснуть и вышла, а вы…

— Не бери в голову, это же Владлен… –

— Не пойму, что он за человек? Вроде и добрый, и не очень.

Лёня помолчал, дыша ей в волосы, потом ответил:

— Он, в общем-то, мне и не дядя. Не родной. Его моя бабка усыновила и вырастила. Она его и Владленом назвала, в честь Владимира нашего Ильича, а отчество в честь железного Феликса, тогда ж модно было, ну и чтобы скрыть его происхождение. Он из какой-то дворянской семьи, и вещи у него некоторые с тех пор остались, потому что бабка моя служила у них горничной в доме, а когда его родителей расстреляли, она какие-то вещи спрятала, вот кое-что и сохранилось. Бабка это перед смертью рассказала, она память теряла, но помнила, что было когда-то. Ну и сам Владлен — любитель всякого антиквариата, это у него в крови, наверно.

— Надо же, так он ходячая история, — прошептала Ася.

— Ну да, ещё какая ходячая, — отозвался Лёня, прекращая разговор поцелуем.

Больше он о дяде рассказывать не стал, сославшись на то, что они впервые ночуют в одной постели, и хоть эта ночь неспокойна и окружена тревогой и неприятностями, её надо провести с пользой.