Книга Триктрак, страница 73 – Ольга Болгова

Машина быстро набирала скорость, за окном акварелью по темному фону потянулась полоса света от фонарей набережной.

— Так что же вы делали здесь, в Истборне, миссис Сверева? Хотели посмотреть город? — нарушил инспектор Нейтан установившееся на какое-то время молчание.

— Ездила к матери Джеймса Монтгомери, — ответила я.

За окном мелькали и мелькали размытые огни, ровно гудел мотор хорошо отлаженного двигателя, а у меня так слипались глаза, что не помешал бы десяток другой спичек.

— Вот как? К матери Монтгомери? Он так и не появился? — переспросил он, не отрывая глаз от дороги. — Вы забыли пристегнуть ремень…

— Ах, да, простите, — я заёрзала, разбираясь с конструкцией ремня.

— И что же? Нашли, где она живет? Мистер Монтгомери обнаружился у неё? — продолжил инспектор, после того как я обрела статус пристёгнутой по всем правилам.

— Живёт она в Райском переулке, но мистера Монтгомери там нет, — пробормотала я, с трудом сдерживая зевоту.

— Вот как? И что она вам рассказала?

— Она… — я замолчала не в силах подобрать слова, чтобы описать состояние миссис Клей — не хватало лексики.

— Она… очень немолодая и ничего не помнит. Даже то, что у неё есть сын, — наконец объяснила я, тупо уставившись на веера дворников, резво скользящих по лобовому стеклу. — А вы что-нибудь узнали о нём? Он не попал в аварию?

— Нет, — ответил инспектор. — Во всяком случае, аварий с машиной, принадлежащей Монтгомери, не зарегистрировано.

Хоть какое-то положительное известие… Я пыталась удержать в поле зрения дворники, но с каждой секундой это становилось труднее.

— Простите, прошу прощения, немного посплю, совсем чуть-чуть, — не знаю, произнесла ли я эти слова вслух или только подумала, что произнесла.

Проснулась в очередной раз — хорошо, что вообще проснулась — в полутьме какой-то комнаты. Тщетно попыталась поймать убегающий в небытие сон — он, как ящерица, ускользнул, оставив кончик хвоста, смутную картинку Невского, по которому я куда-то спешу. Где я? Ах, да, в Англии, во всяком случае, вчера была именно там. Лежала, пялясь в серый потолок, вспоминая, но ничего, кроме поездки в автомобиле с инспектором полиции, вспомнить не могла. В Гастингсе ли я? События вчерашнего дня пронеслись в голове, словно диск, прокрученный на восьмикратной скорости. Обнаружила, что лежу на диване, в одежде, укрытая пледом, от которого попахивает табаком. Я вскочила, слишком резко, пришлось посидеть, чтобы прийти в себя. Осмотрелась — комната была не знакома — ни портрета аля-Генриха восьмого на стене, ни камина, да и диван стоит не в центре, а у стены. Где я? Что со мной, и как я дошла до такой жизни на моём десятке лет? Где-то рядом послышалось движение, словно кошка ступала лапами по полу. Звучное «мяу» и явившийся напротив дивана силуэт подтвердили догадку. Наличие кошки успокоило, словно засвидетельствовало лояльность живущих здесь людей. Я осторожно вышла из комнаты. В следующем помещении было темно, но из-за приоткрытой двери доносились звуки, по которым можно было безошибочно определить, что там находится кухня: звенела какая-то посуда, раздался пронзительный звук то ли кофеварки, то ли свистка закипевшего чайника. Кошка вышла следом, оказавшись по-египетски тощей и по-русски серо-полосатой, обогнула меня и снова села напротив. Поправив волосы и проведя ладонями по лицу — эти жесты всегда действовали чуть успокоительно, я вошла в кухню. Человек, стоящий ко мне спиной, обернулся и мрачно буркнул: