Книга Триктрак, страница 63 – Ольга Болгова

Я всегда любила дорогу, а особенно её начало. Тот чудесный миг, когда «уходят башенки вокзала и удаляется причал», когда остался позади психоз, называемый «сборы в дорогу и прощание с родными и близкими», и вы обретаете свободу, покидая заботы и суету. Вы покачиваетесь на полке вагона или на сиденье автомобиля, пристегиваетесь к креслу в салоне воздушного лайнера или стоишь на палубе водного в блаженном состоянии безответственности, в нирване дистанции между пунктами А и Б, в восторге начавшихся перемен, и всё это трижды искупает все неудобства путешествий. Примерно в такую эйфорию я и впала, когда, оплатив билет, забралась на полупустой второй этаж автобуса и села у окна, словно перед экраном телевизора.

Описав дугу по улицам Гастингса, автобус выехал на набережную и полетел, мягко покачиваясь, мимо плоских, как лист фольги, золотых от солнечных лучей вод Английского пролива — все-таки неверно здесь, в Англии, называть его Ла-Маншем, хоть мне и показалось, что там, вдали, виднеется полоса французской земли. Скорее всего, то был мираж. Мелькнула за окном знакомая площадь с памятником и то место, где я ступила на землю Гастингса три дня назад… дальше, дальше, мимо пышных зелёных изгородей и причудливых деревьев, то по-зимнему голых, то нарядно разодетых вечно живой листвой всевозможных оттенков; мимо полосатых тюдоровских фасадов, мимо кокетливых магазинчиков и кафе, мимо ленточных домов, растянутых вдоль улиц бесконечно повторяющимся однотипным архитектурным набором: окно-крыльцо-пилястры-окно… Город остался позади, потянулись зелёные поля и кустарники с красными листьями вдоль дороги, и вновь дома, магазинчики, ресторанчики, автозаправка, а вот и лавка скобяных товаров — как я могла пропустить вывеску «Hardware»?

Крепостная стена возникла внезапно, почти сразу после автозаправки с ярко-красной рекламой. Древняя, поросшая мхом, сложенная из плоских камней, с округлыми монументальными башнями. Дорога следовала изгибам стены, четко повторяя её повороты. Но вот и замок остался позади, автобус выкатил на небольшую площадь и остановился напротив не менее древнего каменного храма с узкими оконцами почти под крышей и мрачной остроугольной колокольней. Напротив имелась информационная табличка, укрепленная на столбике и заполненная крупным шрифтом — я без труда прочитала, что это церковь Святой Девы Марии, первая нормандская церковь в Англии, сооружена в 1080 году. От древности дат слегка кружилась голова. Что есть вся житейская суета пред этими безмолвно взирающими на нас стенами, за которыми крещены тысячи и тысячи младенцев, и они же, прожив жизнь, отпеты здесь, когда пришел их последний час? Мысли горчили пафосом, но я списала это на потрясающую цифру 1080 и впечатляющий цвет древности каменных стен.

Автобус мягко тронулся, заполучив в свое нутро несколько новых пассажиров и выпустив несколько старых. Вновь потекла дорога, мелькнул указатель «Истборн — 2 мили», вернув все тревоги в двойном размере. Куда я еду и что скажу миссис Клей, если Джеймса не окажется у неё? Что её сын пропал? Или придумаю байку о том, что путешествую по побережью, пока Джеймс занят чем-то важным? Знает ли она обо мне, и почему Джеймс ни словом не обмолвился о том, что его мать живет в Истборне? Что он сам там жил? Впрочем, я тоже не слишком много рассказывала ему о себе и не расспрашивала его, решив, что он сам сообщит то, что посчитает нужным. А надо было бы расспросить — как всегда подвел вечный ступор, включающийся, когда дело касалось личной жизни собеседника.