Книга Триктрак, страница 48 – Ольга Болгова

«Спать, — сказала я себе, — наверх, в «свою» комнату спать, и пусть весь мир летит в тартарары! Утро вечера мудренее, ранняя пташка клюёт своего червяка и так далее, и тому подобное…».

Тупо перебирая в голове народные мудрости на тему, что с проблемой нужно переспать, я поднялась в комнату на мансарду, закрыла дверь на задвижку и, на всякий случай, забаррикадировала её стулом — защита сомнительная, но в случае чего — звуковая. О «случаях чего» не разрешила себе думать, разделась и забралась в постель. Негостеприимное чёрное английское небо слепо-беззвёздно смотрело через мансардное окно, и я, как не удивительно, снова почти сразу заснула, как будто провалилась вверх, в чёрную бездну.

Проснулась резко и жутко, словно долго и плавно летела в этом чёрном небе и вдруг врезалась в какое-то невидимое препятствие — раз! и я уже не в небесах, а в чужой, холодной комнате, под пышным невесомым одеялом, в чужом холодном доме. Сердце, как часто бывает при неожиданном пробуждении, застучало с опасной скоростью, я повернулась на другой бок, натянула одеяло на голову, решив, что нужно заснуть во что бы то ни стало, иначе замучают мысли и страхи. В тишине отчётливо слышалось, как капли дождя дробно стучат по стеклу, словно тысячи микроскопических летающих барабанщиков ловко работали микроскопическими барабанными палочками. Что-то звякнуло, будто где-то разбили стекло. Я села на кровати, прислушалась. Тишина и дождь. Выпитый чай настойчиво потребовал выхода, я встала, накинула халат и отправилась в пункт назначения. Когда, управившись с делами, собиралась выходить из ванной комнаты, показалось, что где-то внизу что-то стукнуло. Замерла, прислушиваясь. Шуршание капель дождя по крыше, скрип и звук шагов, почти отчетливый. Я могла поклясться, что это не было слуховой галлюцинацией — по дому кто-то ходил. Джеймс! Кто же еще это мог быть, если не Джеймс?

Я открыла дверь и шагнула в коридор… в следующую секунду по законам жанра следовало бы завизжать, но я лишь хрипло булькнула, осипнув от страха — пока я размышляла, посетитель поднялся на мансарду и стоял передо мной во всей красе. Мы замерли в унисон, как две статуи. Человек был мне незнаком, даже не разглядывая его лицо, в росте я ошибиться не могла — Джеймс Монтгомери был мужчиной видным, не ниже метра восьмидесяти, этот же едва дотягивал до среднего.

— Кто вы? — шёпотом спросила я. — Что вы здесь делаете?

Вопрос повис в воздухе, да и был задан по-русски. Человек ничего не ответил, резко развернулся и ринулся вниз по лестнице, а я кинулась в комнату, закрылась на задвижку и села на кровать, задыхаясь, прижав ладони к щекам. Так сидела я долго, пока не окоченела. Дом затих, то ли пришелец улегся спать, то ли ушёл тем же путем, что и пришёл. Я забралась в постель, упаковавшись одеялом, как в детстве, когда казалось, что под одеялом самое безопасное место — главное, укрыться с головой, — долго лежала, стараясь успокоиться, и в конце концов задремала.

Проснулась, когда закончился дождь, небо посветлело, размыто глядя сверху сквозь мокрое стекло. По утрам и последний трус становится отважным, видимо, уход ночи, полной страхов и тёмных углов, и приход дня, обещающего несколько светлых часов, провоцируют некую химическую реакцию, дающую чувство защищённости. Я открыла дверь и выглянула в коридор. В доме было тихо и холодно. Прошла на цыпочках к лестнице, глянула вниз, словно могла кого-то увидеть. Утро, тишина и покой дома, звуки жизни снаружи вернули силы.