Книга Триктрак, страница 45 – Ольга Болгова

— Асенька, ты что, обалдела? — шепнул он ей куда-то в волосы, стаскивая халатик с плеч. — Какое не могу? Всё ты можешь…У тебя такие…

— Не обалдела, нет, не обалдела, — уцепилась она за слово, как за спасительный круг.

— Я не могу, нет, не могу… — повторяла, как попугай, уже плохо понимая, что делает и что говорит — лишь бы он отпустил, оставил, освободил её от тягучего ожидания, ломающего всё тело.

Он убрал руки, отступил, отошёл, она спиной чувствовала его негодование… разочарование, злость? Впрочем, чувство подтвердилось очень быстро:

— Ну и какого… — сказал он, и всё это недовольное трио дружно прозвучало в его голосе.

Ася лихорадочно застёгивала халат, пальцы дрожали, пуговицы не попадали в петли. «Надо было раздеться, чтобы он не видел», — пролетела и растаяла отважная, но бесполезная мысль. Она бы не смогла вот так раздеться и сказать: «Лёня, иди сюда».

Она слушала, как он двигался за спиной, снимал пальто с вешалки, что-то ронял, шуршал, открывая пачку сигарет, резко рвал неподдающийся картон. Ася боялась обернуться, было стыдно, обидно и смешно. Сейчас он уйдет и всё, всё кончено, так и не начавшись.

— Ася, — услышала она за спиной, и всё-таки решила повернуться, тотчас попав под выстрел синевы его глаз — злой синевы, но он был невыносимо красив, а она была невзрачной трусихой в дурацком халатике и застиранном белье, испугавшейся расстаться со своим девичеством.

— Я пошёл, — он подцепил губами и вытащил из пачки сигарету. — Пока, Асенька, вечер был неплохим, — усмехнулся, скривившись.

Дверь за ним закрылась, наступила тишина, звенящая у Аси в ушах, как звук зубодробительной машинки. В комнату ужом вползал рассвет.

Её разбудила Лёля, вернувшаяся с дежурства с трофеями.

— Вставай, засоня, будем завтракать, у меня тут котлеты, пюре, утащила остатки от ужина. Да что это с тобой, ты вся опухла! Плакала? Что случилось?

— Я потеряла твой зонтик, — сказала Ася.

Пока добралась из замка до Лесного оврага, совсем стемнело. Деревья вдоль переулка мрачно шумели, но окна в домах и фонари над крылечками светились, расчерчивая палисадники, кусты и дорогу светлыми дружественными полосами. Голова опухла от дум, ноги болели от каблуков, в животе было мучительно пусто, мечтала увидеть Джеймса, сесть на диван в гостиной с чашкой чаю и купленным по пути в маленьком магазинчике сэндвичем, в покое и тепле.

Мне удалось осуществить лишь половину желаемого — дом был пуст, безнадежно пуст. Вскипятила и заварила чай, достала из упаковки сэндвич и отложила его… нужно прямо сейчас позвонить в полицию и сообщить об исчезновении человека. В такой ситуации не до гордыни и мыслей о себе, любимой. Обдумала и записала текст на бумаге: про пустой дом, отсутствующую машину и мои предположения об аварии по пути из Гастингса в Гатвик. Решительно набрала 101 и, услышав ответ, прочитала написанное, старательно ответив на вопросы, которые удалось понять. Далёкий голос сообщил, что сообщение принято, но меня ждут в полицейском участке по такому-то адресу.

Вернулась на кухню доедать свой ужин, потом перебралась в гостиную и включила телевизор. Переключая каналы, набрела на знакомый фильм, диалоги которого почти не требовали перевода. Задремала и была резко разбужена звонком дверного колокольчика.