Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 237 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Впрочем, когда холодный осенний ветер бьет в лицо, а под седлом нервничает застоявшийся рыжий, которому всадник не дает мчаться в полную силу, не до размышлений о причинах и следствиях – главное, не упустить, успеть, не выдать себя, не ошибиться. Ведь трусами нас делает раздумье, и так решимости природный цвет хиреет под налетом мысли бледным.*

Позади ехал Джонатан, союзник и слуга или потаенный враг – этого Ральф не знал и вновь надеялся на фортуну, оставив надежного друга Бертуччо охранять самое дорогое, что у него имелось на сегодняшний день, – обретенную жену, Мод, леди Перси.

Они проехали Итон, пересекли по мосту узкую здесь Темзу, и впереди на холме во всей своей мощной красе выросла недостроенная башня замка, царящая над окрестностями. Скроуп свернул в лес – в королевские охотничьи угодья, где Генрих серьезно повредил ногу, неудачно преследуя дичь. Ральф придержал рыжего, благо грунтовая дорога и мягкая лесная почва, усыпанная гниющей листвой, заглушали стук копыт. Он спешился, отдал поводья Джонатану и скользнул меж темными стволами, превратившись в охотника-йетта, выслеживающего добычу. На небольшой поляне среди буков собрались пятеро человек. Они стояли в полутьме и молчали, словно знали нечто, известное всем присутствующим, но не подлежащее громкому оглашению. Трудно было узнать кого-либо – все носили темные плащи с капюшонами, но Ральф чутьем охотника выявил среди них Скроупа. Вскоре появились еще трое. Один из них, низкорослый, на низкорослой же лошади, заговорил первым, и вопрос: «Esc-ce que tout est prкt? Viendra-t-il?»^[121] – на мгновение повис в холодном ноябрьском воздухе.

— Doucement, de Trouis!^[122] – негромко, но раздраженно ответил ему голос Скроупа.

— Peut-on nous écouter?^[123] – В голосе француза прозвучала явная усмешка.

Никто больше не ответил ему, и Перси даже с расстояния в несколько ярдов показалось, что он слышал, как сэр Мармадьюк скрипнул зубами. Во всяком случае, тот вряд ли был в восторге от французской самонадеянности.

Разговор возобновился через какое-то время, восьмерка обменялась короткими фразами, Скроуп отдавал указания или проверял готовность соратников, а они отвечали ему, видимо, повторяя свою позицию.

— Пора! – прозвучало довольно громко, и француз откликнулся своим гортанным: «C’est l’heure!»^[124]

Перси отступил, слился со стволом дерева, за которым прятался, когда всадники проехали мимо. Он молил, чтобы Джонатан надежно спрятал коней, а его кобыла не выдала себя ржанием. Все обошлось. Через несколько мгновений Ральф был уже на месте и вскочил на рыжего, краем глаза отметив движение бывшего однополчанина, взлетевшего в седло.

Из охотничьего леса тихая кавалькада в сопровождении преследователей свернула на узкую дорогу в объезд городка, но вскоре вернулась на его улицы. Башня на холме темнела громадой, мрачным стражем наблюдая за ночными путниками. Здесь, в узости улочек, погоня становилась все опаснее, поэтому Ральф и его помощник едва не потеряли восьмерку, задержавшись, чтобы не быть замеченными. Двинувшись дальше, они выехали к последнему на улице дому, что стоял особняком в тени деревьев.

Темнота сгущалась, откуда-то издалека раздался лай собаки, оклик ее хозяина, затем собачий визг, словно кто-то одарил ее хорошим пинком, и вновь все стихло, лишь листва шелестела на легком ночном ветру да слышалось дыхание и движение лошадей. Где-то недалеко заржал конь, и кобыла Джонатана ответила ему. Перси выругался сквозь зубы, подтягивая рыжего за угол дома, позади шепотом ругнулся Джонатан. Компания Скроупа остановилась где-то поблизости – иначе зачем они плутали вокруг и по улицам городка? – либо кто-то еще путешествовал в ночи. Вновь залаяла собака, ей ответила другая. Впереди, в переулке, послышалось какое-то движение. Ральф сделал знак Джонатану и прижал рукой морду рыжего – конь мотнул головой, словно сообщал, что и без того понимает необходимость соблюдать тишину и затаиться. Тем временем показались всадники, также не преминувшие скрыть свои личности под плащами с капюшонами – сей вид одежды становился знаковым в эту ночь. Всадников оказалось пятеро: двое ехали впереди, за ними – третий, еще двое – чуть отстав. Они остановились возле ворот крайнего дома.