Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 236 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

— Оставь своего парня дежурить, а ты отдохнешь, дел предстоит много.

— Я готов, сэр, – кивнул Джонатан.

Дождавшись Бертуччо, Ральф поехал домой, к жене, что ждала его в столь поздний час и захлопотала вокруг мужа, словно наседка над загулявшим цыпленком, наконец вернувшимся под родительское крыло. Ральфа раздражала бы суета вокруг своей персоны – этого он никогда не любил, да и не привык к такому, – если бы она не исходила от Мод, его нежной тигрицы. Со стоическим спокойствием Ральф принял заботу о себе, не преминув отметить, что дом, недавно еще запущенный и мрачный, почему-то стал обжитым и уютным. Как всякий мужчина, привыкший к походной жизни, он не сразу заметил, что камин, в котором так весело потрескивали поленья, заново вычищен, что на креслах появились подушки, стены украсили вышитые коврики, а пол – тщательно вымыт. Но он одобрил отлично приготовленный обед – нежные, со слезой ломти телятины, пышный, сияющий золотой корочкой пирог, густой суп из баранины с пахучими приправами, растолченный вареный горох с лососиной, запеченные артишоки, сырные шарики и ароматную имбирную коврижку с жженым сахаром. Ральф мог бы поклясться, что никогда в жизни не пробовал столь вкусной еды, потому опустошил почти все поданные блюда, наслаждаясь домашней обстановкой и обществом жены, которая не давала опустеть его кубку, то и дело подливая в него подогретое вино со сливками.

На ее расспросы он отвечал неохотно, ссылаясь на усталость, и, едва закончил трапезу, сгорая от нетерпения, увлек ее за собой в спальню, где в который раз принялся подтверждать свое право мужа. Поутру Ральф отправился на свой пост на Оулд-Бейли, унося на губах горячие поцелуи Мод, а на шее – тот амулет, что некогда подарил ей и который она, несмотря на его протесты, вновь на него надела.

В тот самый час, когда сумерки поздней осени покрыли все вокруг смутным синим одеялом, сэр Ральф Перси преследовал сэра Мармадьюка Скроупа. Последний выехал из Лондона в сопровождении двух человек, под плащами которых скрывались явно не книги для чтения в День святых и мучеников, и возле Камдена свернул на запад, на виндзорскую дорогу. Подслушанный в доме брата разговор, признания перепуганного Карнаби о том, что Роберт Аск отказывается в чем-то принимать участие, записка и карта, что передал мятежный адвокат, – все наводило на мысль об очередном заговоре, в котором граф и Скроуп играли далеко не последнюю роль.

Скроуп направлялся в сторону Виндзора, и, вполне вероятно, целью его был король. Перси бросился в преследование не оттого, что был преданным подданным – такое вряд ли можно сказать о человеке, более десятка лет скитавшемся вдали от родины. И не потому, что благосклонность короля была бы ему на руку, хотя эта мысль и имелась в его порыве – все мы достаточно меркантильны, и это один из китов, на котором, по верованиям древних, стоит свет. Генрих пока и без того благоволил к нему, но если Скроуп и его приспешники одержат победу, положение Ральфа окажется незавидным. Кроме того, он ненавидел заговоры и темное коварство, но главным образом ненавидел человека, чьи уста источали мед, а рука сжимала кинжал, чтобы нанести удар в спину. Он злился на брата, слабовольного жадного человека, корыстолюбие и трусость которого сыграли с ним столь злую шутку. Это была даже не злость, а давняя застарелая обида, семейная распря, самолюбие второго сына, кому по рождению не досталось почти ничего, да и это «ничего» у него пытались отнять.