Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 144 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

— Кухарка, хороший кухарка есть белиссимо, нельзя такой кухарка отдавать, только держать у себя. Отменный хлеб! Только для джентльмен, и для донна, донна белла!

Роули, похоже, не смутил ни иноземный вид собеседника, ни ломаный английский, на котором тот изъяснялся. Хозяин ему даже подмигнул – мол, и не таких видывали, ничем нас не удивить.

— Джентльмены всегда пируют в «Копыте» от души, да и леди от них не отстают.

— Хорошо, когда леди хорошо кушать, становится крепкий, как ваш служанка, – заявил Бертуччо, принимаясь за мясо. – Но благородный английский леди кушать мало, бледный, худой. Мессер не нравится худой леди.

Мессер окинул оруженосца мрачным взглядом, обещающим наказание за подобные вольности. Роули же радостно подхватил тему:

— Недавно останавливались здесь леди. Так одна уплетала за обе щеки. Глазками так и стреляла, сама в теле, бойкая, – причмокнул Роули, глаза его заблестели то ли от пива, то ли от приятного воспоминания о хорошо кушающей леди. – Другая, правда, мало ела. Настоящая леди, одним словом. Я удивился еще, что ехали они вдвоем, без джентльменов, – он на мгновение замолчал, глядя перед собой, словно представлял своих недавних гостий. – Правда, искал ее тут один, – задумчиво продолжил он, – но по виду не из благородных… Не проезжала ли, говорит, такая-то молодая леди c севера в сторону города? Нет, отвечаю, не проезжала. На другой день опять появляется, опять спрашивает. А леди эти накануне поздно вечером как раз у нас появились и с утра дальше отправились.

— И ты рассказать о леди?

— Я не рассказать… не рассказал, не мое это дело – незнамо кому о своих постояльцах говорить, – ответил Роули.

Что-то в рассказе трактирщика заставило Ральфа отставить в сторону кружку с элем и прислушаться.

— Почему простой спрашивать о знатной леди? Он хотел грабить ее, разбойник? – спросил Бертуччо.

Хозяин замахал руками и покраснел так, что Ральф подумал, что того хватит удар.

— Как можно! В моем трактире разбойники! – завопил Роули и осекся, наткнувшись на взгляд Перси.

— Он страшный, рыжий? Такие бывать люди в северный страна, – продолжил Бертуччо, коротко взглянув на Ральфа.

— Рыжий, да, точно рыжий! – зачастил трактирщик, хлопая себя по животу, словно в подтверждение своих слов. – Крепкий такой, с бородой, но йомена не похож, больше на солдата смахивает. И не с севера, нет. А леди богатая. Лошади у нее хорошие, а верховая кобылка, по всему, арабских кровей!

— Уже и арабских? – с сомнением спросил Бертуччо. – Ты откуда знать, что арабских? Разбираться в лошадь?

— Арабских! – убежденно завопил Роули. – Видал как-то у проезжего господина, он так хвалился своим жеребцом, мне его все показывал. Неужто рыжий этот их ограбить решил?! Вот мерзавец, прости мою душу грешную! У леди этой и так охраны мало было, да еще один из слуг сильно захворал, уехали без него, спешили до Кембриджа засветло добраться. Оставили бедолагу у нас – леди, надобно признать, щедро заплатила, чтобы за ним кто ухаживал.

Трактирщик задумчиво почесал подбородок. Ральф невольно повторил его жест – рассказ трактирщика наводил на совершенно неожиданные размышления.

— Кухня твоя хороша, но странные дела творятся у вас в Питерборо, – нарушил он свое молчание. – А ты сам что думаешь о той леди и том рыжем?