Книга Младший брат, страница 68 – Салтанат Бодыкова

— Говори, — бросил он устало, глядя на играющих сыновей семи и пяти лет, Владимира и Болата.

— Я насчет учебы…, — начал говорить Амантай, но Канабек перебил его.

— А, это к матери. Я, оказывается, ничего не знаю ни про своих детей, ни про нынешнюю молодежь…

В это время Болат размахивая палкой, закричал.

— Ах ты, фашист, на тебе, на тебе…

— Ты что, Болат, какой я фашист, я красноармеец?

— А давай, будто бы ты в плен попал, а я тебя спас.

— А вдруг и ты, тоже, попадёшь?

— Тогда мы вместе сбежим от немцев. Там яма есть. Побежали, это будет окоп.

Канабек застыл, пораженный диалогом своих детей. О, Аллах, как же тяжело было его отцу. Ведь легко осудить брата, а как быть с сыном? Воистину, простить отца, дано только сыну, ставшему любящим отцом!

Амантай, также наблюдавший за игрой братьев, горько заметил.

— Понятно, я ведь вам не сын, это они ваши родные дети, а я так… Отца у меня нет, мой отец умер.

Канабек, как пьяный осматривал все вокруг непонимающим взглядом, голова гудела, предвещая озарение.

Амантай встал и медленно побрел к калитке.

— Подожди, сынок, ты куда?

— Я на кладбище, к дедушке и к бабушке.

— Я с тобой, сынок, подожди.

Пока они шли к кладбищу, Канабек порывался что-то объяснить тому, кого впервые осмысленно назвал сыном. Но не смог. Он и себе не мог объяснить природу, случившейся с ним, перемены.

Пришли, ни слова не говоря, сели на землю, выставив раскрытые ладони перед собой и Канабек, вполголоса стал читать суры из Корана. Прочтя молитву, Канабек голосом, срывающимся на всхлипы, стал просить прощения у матери, отца и брата.

Амантай молча наблюдал за ним. Молчал он и когда, Канабек обратился к нему со словами прощения.

— И ты, сынок, прости меня, я жил как в тумане, никого не видел. Только и делал, что всю жизнь жалел себя. Я все исправлю. Нет не все, а то, что смогу исправить. Нет, не исправить, уже поздно, мне, главное, не повторить ошибки отца. Что я говорю, он не виноват: голод, война. Сейчас жизнь полегче. Я буду думать о вас, о детях. Ты, наверно знаешь, ваша мама хочет уехать от меня. Я буду просить ее остаться. Я вам… Вы… Она говорит, что я… Даже не разговариваю с вами, не люблю… Неправда. Я сейчас пойду к ней…

Он встал, пошатываясь, сделал несколько шагов. Вернулся.

— Аман, ты мне сын. Такой же как… Вы все мне родные. Ты ведь называл меня отцом. На кого ты хочешь учиться?

— Я хочу стать военным летчиком. В Караганде такого училища нет, наверное, нужно ехать в Алмату.

Все-таки он был еще ребенком, несмотря на немалый рост и свои семнадцать лет. Услышав вопрос, тут же, забыл все свои обиды, вскочил с места и всю дорогу до дома объяснял, какие преграды стоят на пути к его мечте.

— В Алмате такого училища, тоже, нет, сынок. Надо ехать в Оренбург или Рязань. Я узнаю, не переживай. Сначала нужно получить паспорт тебе, маме, всем. Я добьюсь, я же воевал все-таки.

В тот же вечер Канабек, начал серьезный разговор с женой, на что она горько улыбнулась. Кажется, её муж пытается признаться ей в любви.

— Ты не веришь? — Заглядывал ей в глаза Канабек.

— Я понимаю, последние дни вам пришлось нелегко, и вы просто ищете утешения.

— Я клянусь прахом отца и матери.

— Хорошо и что дальше? — Тусклым голосом говорит Жумабике. — Детям нужно учиться, Алтынай говорит, что в городе есть Учительский Институт, хочет туда пойти, Жаныл собирается стать врачом, а Жатим мечтает танцевать.