Книга Младший брат, страница 15 – Салтанат Бодыкова

Улыбка на лице старца разгладила его морщины. Как согреется земля, он посадит яблоню и тополя возле юрты. Дети помогут. Кстати, о детях.

Старшая келин осталась вдовой, а дочери младшего сына растут без материнской ласки. Что же делать? Нужно следовать древнейшему закону степи.

Суровые условия жизни в кочевой степи, особенно для женщин, вынудили казахов выработать обряд, согласно которому женщина, оставшаяся без мужа — вдова — становится женой одного из родственников мужа, чаще всего, братьев. Аменгерство — лучший способ защиты вдовы от незавидной судьбы.

— Жамеш, подойди ко мне, — негромко позвал он жену.

— Что случилось, болит что-то?

Из юрты выглянула Жамал- апа.

— Что-то, — передразнил ее Толеутай — ата. Душа болит.

— Душа болит? Кумыс выпей, все пройдет.

— Глупая ты женщина, я тебе говорю, что нашего сына и нашу келин надо поженить. — Ты что это выдумал, старик?

Жамал — апа подошла ближе, встревоженно глядя на мужа.

— Я ничего не выдумывал, до меня умные люди придумали. По закону аменгерства Канабек, поскольку его брат погиб, женится на Жумабике.

— О Аллах, за что ты лишил разума этого несчастного? Какой закон? Ты посмотри, какое время наступило. Нынешняя молодежь совсем другая, они не хотят соблюдать обычаи наших предков. И что ты будешь делать, если наш сын не захочет жениться на снохе. Силой заставишь?

— Заставлю. Что значит, не захочет? Кто у него будет спрашивать? Он обязан. Жена его брата живет с детьми в отдельной юрте. Да, пока мы живы, мы ей помогаем. А когда мы с тобой умрем, а наш сынок женится на ком-нибудь, что ей делать? Как ей кормить детей, ты об этом подумала?

Притихшая Жамал — апа, поджав губы смотрела на разволновавшегося мужа. Затем недовольно, но при этом признавая правоту его слов, пробурчала.

— А если, она не захочет?

— Эй, байбише, не знаю наступят ли времена, когда женщина сможет одна прокормить детей, сейчас все по-старому: мужчина обязан кормить семью, женщина должна хранить очаг. Все. Ни у кого спрашивать ничего не буду. Женим их, пока не поздно, а то приходил один уже, свататься. Нет бы сватов заслать, как полагается, обычай соблюсти, один явился.

— Кто?

— Внук Есмукана.

— Шалкар? — изумилась Жамал-апа. Он же, совсем молодой.

— Зато прыткий. Уведет сноху и будет воспитывать детей нашего старшего.

— Чего сидишь, старый, нужен молла.

— Не нужен. Я сам проведу обряд.

Следующей весной, меж двух юрт распустилось листочками деревце — саженец метровой высоты — и, как стражники, полукругом выстроились рядом тополя, устремившие ввысь глянцевые кроны. Толеутай — ата радовался им — пережившим зиму — как детям. И в этот же день вернулся из поездки Канабек.

Старик с волнением выслушал его рассказ, о том, как посетил он братскую могилу, где были похоронены защитники Сталинграда, а значит и Айнабек и выполнил поручение отца: развеял горсть родной земли над могилой брата.

Лишь одно омрачало радость старого отца: странные слова, сказанные сыном в ответ на просьбу, разыскать могилу брата.

— Он снова победил. Даже мертвый.

— О чем ты, сын? Живые должны заботиться о мертвых.

— Вот я об этом и говорю: мертвый сын всегда будет лучше живого.

В этих горьких словах сына пряталась застарелая обида, неясный намек на братскую вражду. И чтобы вскрыть возможный нарыв и окончательно все прояснить, отец поблагодарил сына за труды и проникновенным голосом произнес высокопарную, хотя и короткую речь.