Книга Младший брат, страница 13 – Салтанат Бодыкова

Оплакивала она свою несчастную жизнь и не только свою. Она и сама не могла понять, что с ней. Женские слезы… Никто не знает их истинных причин. Порой она и сама не знает.

Свекровь успокаивала ее, утирая ей слезы.

— Не плачь, душа моя, жеребёночек мой вернется, не сомневайся.

Жумабике почувствовала, от того, что свекровь неверно истолковала ее истерику, а мужчины смотрят на нее с сочувствием, ее слезы стали горше.

— А с тобой что? — обратила свой взор Жамал — апа на прослезившегося мужа. — Не гневите Аллаха, нам радоваться надо, сын живой с войны вернулся. Что ж вы, плачете раньше времени?

Все лето ждали они Айнабека. Отчаявшаяся Жамал — апа предложила сходить к председателю колхоза.

— Да он откуда знает? Надо запрос посылать, — запальчиво сказал Канабек.

— Не надо никуда ничего посылать, — проскрипел Толеутай — ата. — Позовите сноху.

В напряженной тишине Канабек, не сводя глаз с отца, поднялся и вышел из юрты. Жамал — апа молча теребила веретено непослушными пальцами. Муж еще ничего не сказал, но и без слов стало понятно матери: ее жеребеночка нет в живых. Не вернется он домой, не обнимет ее, не обрадуется детям, не увидит внуков.

Канабек и Жумабике вошли в юрту и Толеутай — ата начал свой печальный рассказ.

— В марте месяце, на третий год войны пришло черное письмо. Потровищ сказал мне, что должна прийти Жумабике в управление. Жена должна получать бумагу. Так положено, сказал он. А сыночек наш погиб, защищая город Сталинград. У него и могилы нет, куда могли бы мы прийти и помолиться. Я попросил Потровища ничего вам не говорить. Вот она, та бумага.

Он вытащил небольшой пожелтевший листок, сложенный вчетверо и вытянул руку. Жумабике тихо плакала, Канабек склонил голову, обхватив её руками, а Жамал — апа взяла листочек с черной вестью и прижала губам. Слезы текли по ее лицу, она ласково что-то шептала, глядя перед собой, будто обращаясь к ребенку. Не молилась, нет, она обреченно оплакивала сына. Целуя листок бумаги, единственное, что осталось от него, мать прощалась с дитем.

Закончилась зима. Первая зима без войны. Земля пробуждалась ото сна, наполняя степь запахами и первой зеленью.

Толеутай — ата после бессонной ночи натужно кашляя, присел на камень, вросший в землю. Он сильно сдал за последний год. Разные мысли роем кружились в его голове. Но одна зудела громче всех.

Его дни сочтены, а что останется после него? Время сметет все: и дома, и фотографии, и письма. Да и дети, рано или поздно, умрут и все что говорил он им, превратится в прах. И что будет напоминать о том, что жил на земле такой человек, Толеутай- ата. Только могила.

Нужно оставить что-то, что радовало бы детей и внуков из года в год. Нужно посадить дерево. А лучше несколько. Казахи не сажают деревья там, где живут и пусть его засмеют, но пока не поздно, он сделает это. Какое именно дерево посадить, старик решил уже давно.

…Голод второй год собирал свою страшную жатву, его клыкасто- разинутое жерло поглотило один за другим, восьмерых детей Толеутая.

В его юрте с ним остались двое из детей сын Канабек и дочь Жибек. Самый старший, Айнабек, был к тому времени женат, жил с женой и грудным ребенком отдельно, в юрте для молодоженов.

Он шел по улицам, спотыкаясь о трупы, в тщетной надежде найти хоть какой-нибудь еды для живых, еще, детей. Так он набрел на яблоню.