Онлайн книга «Хозяйка Мельцер-хауса»
|
Он, очевидно, понимал, что от него хотят избавиться, но все же проявил настойчивость: — В такие суровые времена особенно тяжело самым слабым, госпожа. У вас ведь тоже есть дети… Она почувствовала себя неприятно задетой. Должно быть, он видел, как она играла с Лео и Додо в парке, и решил, что это ее дети. — Я же сказала, мы это обсудим. Говорите, детский дом здесь, в Аугсбурге? Он тоже посмотрел в сторону входа, откуда в зал только что внесли первого раненого. — Если позволите, я загляну еще раз перед Рождеством, – сказал он. – Передайте привет медсестрам, которые с такой любовью заботились обо мне. А также фройляйн Йордан. Элизабет уже собиралась попрощаться с ним, но тут она опешила: — Вы знаете Марию Йордан? Он снова покраснел. Это особенно бросалось в глаза из-за светлой кожи: она реагировала на любое проявление чувств. Наверное, ему самому это было неприятно, но ей понравилось. Такой рослый, крепкий, и в то же время такой застенчивый и беспомощный. — Не то чтобы знаю… Просто однажды мы встретились с ней на террасе, и она сказала мне, что работает здесь камеристкой. «Посмотри-ка, – подумала Элизабет. – Йордан. Она описала свою ситуацию гораздо более радужно, чем она есть на самом деле». — Я передам фройляйн Йордан, господин Винклер. Он поблагодарил и сделал движение, похожее на поклон. Элизабет снисходительно улыбнулась. Какой симпатичный человек. Получил такое тяжелое увечье и нашел новую цель в жизни. Это достойно восхищения. И вселяет надежду. Однако мысль о том, что Мария Йордан произвела на него такое сильное впечатление, все-таки была ей не по душе. С другой стороны, в нынешнем положении было бы большой удачей, если бы Йордан смогла выйти замуж. Бедняжка все еще моталась туда-сюда между квартирой на Бисмаркштрассе и виллой, жалуясь на плохое обращение со стороны баронессы, но так и не осмеливалась поговорить об этом с Мари. Вместо этого она избегала ее, насколько это было возможно, молча выполняла ее швейные заказы и сидела вместе со всеми за кухонным столом. Брунненмайер, которая раньше часто ругалась с Йордан, теперь прониклась к ней жалостью – так рассказала ей Августа, и кормила ее густым супчиком из репы. Мысли Элизабет путались, она внезапно увидела перед собой ухмыляющееся, румяное лицо Августы и почувствовала безудержный гнев. От нее можно ожидать все что угодно. Даже такой чудовищный обман… — Фрау фон Хагеманн! Пора на операцию! Элизабет вздрогнула и, очнувшись от размышлений, быстро пошла в процедурную. С другого конца лазарета подошла Тилли, она тоже хорошо ассистировала на операциях. Раненого уже положили на стол, в маленьком помещении стоял неприятный запах гноя. Медицинский советник Грайнер положил на лицо молодого человека маску с эфиром, а доктор Мёбиус рассматривал рваную гноящуюся рану на его бедре и был страшно зол. — Никто ничего не делает – становится все хуже и хуже! – ругался он. – Ну перевязать-то, по крайней мере, можно было – кажется, у коллег и перевязочный материал закончился… Элизабет взяла больного за запястье, чтобы проверить пульс. Он страшно подскочил – у бедняги поднялась температура. — Считайте, господин лейтенант… Так громко, чтобы мы все слышали… — Раз… два… три… четыре… Раненный говорил с трудом, кроме того, салфетка приглушала звук, но все же у Элизабет появилось чувство, будто она уже где-то слышала этот голос. |