Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 138 – Анне Якобс

— А я знаю, что говорю.

— Тихо, повариха идет. У нее ушки на макушке. Даже если она делает вид, что ей нет никакого дела.

Элизабет словно вся оцепенела внутри. Она повернулась и направилась в сторону лазарета. Что за злая клевета. Подлое вранье. Надо призвать ее к ответу. Запретить ей распространять подобные гнусности. Даже ради Августы. Августа… Она тогда утверждала, что ребенок от Роберта, тогдашнего камердинера. Ну конечно же – Роберт был отцом маленькой Элизабет, хотя он клялся тогда всеми святыми, что это не он. А если все-таки…

Есть мысли, которые лучше не додумывать до конца. И тем не менее. Если Августа тоже с…

— Фрау фон Хагеманн? Пожалуйста, простите, если я вас задерживаю. Винклер мое имя. Себастьян Винклер. Я был пациентом в госпитале. Может быть, вы помните?

Рослый, коренастый мужчина стоял напротив, робко глядя на нее сквозь круглые стекла своих никелированных очков, и улыбался. Тогда же она одолжила ему «Одиссею» в переводе Фосса, и в греческом оригинале тоже. Для него это было откровением, и он был искренне благодарен.

Элизабет пыталась вспомнить. Боже мой, почему она не помнит… Как неловко. Она посмотрела на его ноги – и ее осенило. Правая нога ампутирована из-за гангрены.

— Ну конечно же. – Она улыбнулась. – Как нога?

Он выдвинул вперед правую ногу, а затем снова убрал ее.

— С протезом все в порядке, но вот с раной время от времени проблемы. Со временем это должно пройти.

— Ну, вот видите, – сказала она, улыбаясь. – А вы тогда боялись, что больше никогда не сможете ходить.

— О, да я скачу, как белка. Только помедленнее.

Они оба посмеялись, его черный юмор был трогательным. В сущности, ему было намного лучше, чем тем бедолагам, у которых пострадала голова, или тем, кто потерял зрение.

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас, господин Винклер? Вы меня извините, но, к сожалению, у меня мало времени. Через несколько минут прибудет пополнение.

Он напрягся и расправил плечи, что придало его позе покорность. Она поняла, что он вышел из очень простой семьи и жена майора в его глазах обладала большим авторитетом, была, так сказать, не на одну голову выше. В физическом плане все было наоборот, и Элизабет смотрела на мужчину снизу вверх.

— Мне очень жаль, что я пришел так некстати, госпожа. Я ни в коем случае не хочу обременять вас, тем более отнимать время. Речь идет о детях…

В его взгляде появилась решимость, казалось, это было для него очень важно.

— О детях?

— Мои дети-сироты… Простите, я забыл сказать, что мне поручено руководство детским домом. В этом мне помог его высокопреосвященство Лейтвин, посетивший нас в лазарете, за что я ему бесконечно благодарен. Ах, дорогая фрау фон Хагеманн, вы даже не представляете, сколько детей, оставшихся без родителей, привозят к нам. Конечно, церковь делает все возможное, город и благотворительные организации тоже помогают нам накормить маленькие голодные рты. Но мы зависим от пожертвований.

— Я понимаю, господин… господин… Вислер.

Он покраснел и сказал, что его зовут Винклер, а не Вислер. Элизабет рассердилась на себя за ужасную забывчивость. В следующий миг она заметила оживление в дальнем конце зала – вероятно, прибыла машина с ранеными.

— Господин Винклер, прошу прощения. Я постараюсь обсудить этот вопрос со своей семьей.