Книга Девушка с характером, страница 73 – Анне Якобс

— Ваше мнение никому не интересно, Йордан, – ответила фрейлейн Шмальцлер, оказавшаяся рядом с Мари. – Мы сегодня празднуем день рождения Иисуса нашего Христа, проповедовавшего кротость и любовь к ближним.

— Я сказала это только для того, чтобы девушка ценила подарки.

— Она это сделает и без твоих напоминаний!

Мари действительно гордилась и была благодарна. Какая роскошь иметь такое пальто! Оно не только замечательно теплое, но и сшито как на нее. И изящные войлочные сапоги сидят как влитые. Значит, вот как чувствуют себя состоятельные дамы зимой. Как жаль, что у Мари не было подходящей шляпы, и ей пришлось довольствоваться шерстяным платком. Когда они вернулись на виллу, господа садились в один из своих автомобилей. По их мимолетному приветствию было видно, что они торопились. И только молодой господин приветливо улыбнулся и даже как будто поклонился.

У Мари екнуло сердце, болезненно и одновременно приятно, ее это напугало: она-то думала, что все свои чувства держит под контролем. Он насмехается надо мной, сказала Мари себе и сразу пожалела, что на ней не толстые кожаные ботинки и серое шерстяное пальто, какие полагаются кухарке.

В те дни было много работы. Готовили, обслуживали, устраивали на ночлег гостей, убирали комнаты, выполняли специальные поручения родственников хозяев. Госпожа Мельцер составила четкий план приема гостей, который предусматривал прогулки, время для бесед, посещение фабрики, совместный поход на рождественскую ярмарку и, разумеется, обеды. Никто на вилле не был рад этим визитам, однако госпожа твердо придерживалась давнего обычая. В первый день Рождества приехали родственники мужа, на второй день вилла была полна Мейдорнов. Так как благородное семейство Мейдорнов приезжало издалека, они жили на вилле несколько дней, чего не позволялось родне со стороны Мельцеров. Алисия тщательно следила за тем, чтобы семьи не пересекались, поскольку уже много лет назад стало очевидно, что они друг друга не выносят.

— На вилле часто бывают гости, – вздохнула Эльза, – но эти люди думают, что им всюду позволено совать нос. Одну из сестер господина директора я вчера застала в гладильной.

— Это еще что, – откликнулась Августа. – Какой-то вислоухий толстяк бежал за мной на четвертый этаж, хотел знать, где моя комната.

— И узнал? – саркастически спросил Роберт. – Ты показала?

— А если и показала? – прошипела в ответ Августа.

— Да как хочешь, – ответил он, пожав плечами.

Вечерами Мари валилась с ног и все же с трудом засыпала.

Что-то не давало ей покоя, в сознании всплывали какие-то образы. Давно позабытое являлось вдруг ярко и явно, будто было только вчера. Лицо молодой женщины, обрамленное темными волосами. Улыбка была до того нежной, что у Мари сердце заходилось, а подушка промокала от слез. Детская кроватка с белой загородкой. Это было в приюте? Она снова была ребенком, трясла прутья загородки, упиралась в них ножками. Еще мольберт, перед ним стоит молодая женщина и рисует на холсте. Китти? Женщина была похожа на нее и все же другая. Серая, словно тень, но в то же время живая, она смеялась, разговаривала с ней, смотрела на нее. Потом вновь становилась прозрачной и исчезала. Мари часто видела и каменную женскую головку. Проводила рукой по гладкому лицу, лбу, носу, губам своей маленькой рукой, рукой ребенка.