Книга Девушка с характером, страница 66 – Анне Якобс

— Стой! Останови лошадей, Роберт. Пусть Мари сядет.

Роберт послушно натянул вожжи, обе гнедые лошадки остановились неохотно, поскольку чуяли близость конюшни, где их ждали полные ясли сена.

— Господи, Китти, – простонала фрейлейн Элизабет, которая в своих мехах выглядела, как нахохлившаяся рыжая курица. – Уж несколько метров она бы и пешком прошла.

Мари тоже так думала, но ее мнения никто не спрашивал. Молодой Мельцер спрыгнул со своего серого в яблоках жеребца и крикнул Роберту, чтобы тот оставался на облучке. Он ловко открыл дверцу саней и выдвинул откидную лестницу.

— Пожалуйте, сударыня, – задорно улыбнулся Мельцер-младший Мари и даже предложил руку. – Под меховым одеялом очень уютно, а если этого мало, там есть бутылка с теплым глинтвейном и коробка рождественского печенья.

Мари ничего не оставалась, как подняться по лесенке, раздумывать было невежливо. Она проигнорировала руку Пауля и села в сани без его помощи. Но он взял у нее пустую корзину и передал Роберту.

— Иди сюда, Мари. Ох, какая же ты холодная. У тебя на зиму всего только этот тонкий платок? Как такое возможно? Я завтра же поговорю с мамой. Укутывайся, вот, возьми и часть моего шерстяного одеяла. А сверху укройся мехом. Ну? Теперь тепло? Термосы, которые повариха дала нам с собой, к сожалению, остыли. Ах, Мари, как же чудесно, что ты немного проедешься с нами. Господин Бройер, вы не находите, что мы с Мари подходим друг другу?

— Разумеется, фрейлейн Мельцер…

Голос Альфонса звучал вымученно, видимо, он не был привычен к долгим прогулкам по холоду. Сани слегка дернулись, когда лошади натянули поводья, но тотчас вновь плавно заскользили, справа и слева позванивали бубенчики, полозья тихо шуршали по насту.

— Словно летишь, – сказала фрейлейн Катарина. – Как жаль, что тебя не было с нами в лесу. Когда мы ехали под заснеженными, низко нависающими ветвями деревьев, мимо замерзшего ручья, посреди необъятной тишины…

Мари снова почувствовала свои ноги, от неожиданного тепла продрогшие пальцы заломило. Но еще неприятнее был взгляд, которым беспощадно сверлила ее фрейлейн Элизабет.

— Необъятная тишина… Только бубенцы звенят, – заметила Мари, и фрейлейн Катарина расхохоталась.

— Ты права. А представляешь, мы видели оленя. Стоял на лугу совершенно неподвижно, смотрел, как мы приближаемся, и когда в до наших саней оставалось всего несколько метров, широко, грациозно побежал в лес. Ах, нам четверым нужно больше бывать среди природы, эта искусственная городская жизнь, жизнь в четырех стенах – какое же это все ненастоящее. Я слышала, в Вене есть секта, они строят в лесу хижины и нагишом купаются в реках…

— Китти, прошу тебя! – покраснев, прикрикнула фрейлейн Элизабет.

Но фрейлейн Катарина лишь рассмеялась. На ней была белая шуба, ворот высоко поднят, а широкополую шляпу она повязалась шерстяным шарфом. Щеки нежно розовели, глаза горели – она была красивее, чем когда-либо.

— Прокати нас еще разок по парку! – крикнула она. – Люблю старые деревья под снегом. Они словно из другого мира, словно гиганты и лесные эльфы.

Мари увидела, как Элизабет закатила глаза, но ничего не сказала. Видимо, понимала, что бесполезно отговаривать, потому что молодой господин тоже хотел сделать Мари приятное. А Альфонс не посмел бы высказывать недовольство в адрес своей возлюбленной.