Книга Девушка с характером, страница 26 – Анне Якобс

— Английскую требуху ешьте сами, – пробормотала себе под нос повариха. – У нас будут говяжий язык, копченый лосось и яйца вкрутую с икрой. Настоящей русской икрой. А не дешевкой из колониальной лавки.

Фрейлейн Шмальцлер не стала реагировать на замечание поварихи, в силу своего положения Брунненмайер обладала гораздо большой степенью свободы, чем остальная прислуга. Мари понимала, что горничную и даже камеристку можно заменить, но другую хорошую повариху так просто не найдешь.

— Работайте с прилежанием, радостью и благословением божьим!

Все пробормотали в ответ что-то свое, быстро допили кофе и встали из-за стола. Сразу трое обратились к Мари:

— Мари, убери со стола, вымой посуду, принеси дров… Это была повариха.

— Мари! Поможешь мне поменять в библиотеке занавески и отнести старые в прачечную.

Это Эльза.

— Мари! Возьми ведро и совок. Давай!

Августе тоже хотелось покомандовать. Ей было приказано навести порядок в комнате барышни Катарины, и Мари должна собрать осколки и протереть полы.

Мари решила в дальнейшем не ввязываться в неприятности. Но казалось, против нее сговорилась вся прислуга: не важно, насколько сноровисто она работала, – все равно все считали ее неумехой. До серебряных подносов с завтраком для господ ей нельзя было даже дотрагиваться, их носили наверх Эльза или Августа. Упала метла – Мари недоглядела. Выскользнуло у поварихи из рук блюдо – опять Мари виновата, она довела повариху. У Эльзы по дороге наверх на подносе опрокинулся сливочник – Мари налила слишком много сливок.

В любой неловкой ситуации им был нужен козел отпущения, гневно думала Мари. А раз она всего лишь кухаркина помощница, она во всем и виновата. Так в этом приличном доме было заведено. Все были озлоблены, подличали, ставили друг другу подножки, больше всех доставалось слабым.

Алисия Мельцер неодобрительно посмотрела на пустые стулья за накрытым к завтраку столом. Ни одна из дочерей еще не выходила, было ощущение, что они выжидают, пока отец уйдет на фабрику. Однако их опасения были совершенно напрасны: Алисия решила не обсуждать события этой ночи. По крайней мере, пока Иоганн сидел за столом.

Иоганн Мельцер пожелал своей супруге «доброго благословенного утра», мимоходом поцеловав ее в лоб. Он сейчас же углубился в чтение свежего номера «Аугсбургер тагблатт»^[1], жуя булочки с маслом и медом, которые положила ему на тарелку Алисия. С момента их женитьбы она всегда подавала ему булочки: попытайся Иоганн сам намазать булочки, непременно испачкал бы медом и газету, и скатерть, и свои манжеты.

— Где девочки? – спросил он, посмотрев поверх газеты, и отхлебнул кофе.

— Я тоже не понимаю.

Алисия нажала на кнопку звонка и наказала Августе проведать молодых барышень. И Алисия, и Иоганн выросли в семьях чиновников и привыкли строго соблюдать часы приема пищи. Иногда, правда, фабрикант утром так спешил, что уезжал из дома раньше, чем Элизабет и Катарина появлялись к завтраку. Но, кажется, именно сегодня он не торопился.

— Я не понимаю твоей мягкотелости, – сердито сказал он и сложил газету. – Особенно ты потворствуешь Катарине. Если у девушки бессонница ночью, значит, днем ей нужно найти для себя занятие, которое будет держать ее в тонусе. К вечеру глядишь и устанет.

Алисия непроизвольно подняла брови, ей действительно не хотелось возобновлять сейчас их давний спор. Бессонницей Катарина страдала на нервной почве, таков был вердикт доктора Шляйхера. К тому же у девушки случались спонтанные сильные мигрени, причиной которых также было ее психическое состояние. К сожалению, особого значения Иоганн этому диагнозу не придавал.