Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 73 – Анне Якобс

— Это… это действительно великолепная новость, – обратился он к ней.

— Ну, – заметила Алисия, – все зависит от того, что собираются делать с этими… произведениями?

— Они выставлены на продажу, – ответила Китти. – Наследники господина Кон-д’Оре меньше интересуются искусством, чем звонкой монетой. Вероятно, будет аукцион.

— Картины уйдут с молотка? – взволнованно воскликнула Мари. – Когда? Где?

Китти сделала успокаивающий жест в ее сторону и вернулась к своему письму.

— «…Поскольку я предполагаю, что твоя невестка заинтересована в приобретении работ своей матери, я уже провел предварительные переговоры с наследниками. Они готовы отдать коллекцию Хофгартнер по разумной цене».

— Что подразумевается под разумной ценой? – поинтересовался Пауль.

Китти пожала плечами.

— Сумма в письме Жерара не упоминались, он весьма осмотрителен в этих вопросах. Но он все равно пройдоха. Он хочет взять с меня дополнительные деньги за упаковку и транспортировку, этот мошенник. Сначала называет меня своей очаровательной Китти и пишет, что мечтает обо мне день и ночь, а потом протягивает руку за деньгами. Мне не нужен такой воздыхатель.

— Ты должна была понять это с самого начала, дорогая Китти, – сухо заметила Алисия. – Я думаю, мы не должны поощрять этого человека поддерживать с нами контакты. Поэтому я категорически против принятия любых услуг с его стороны.

Мари хотела возразить, что она очень благодарна месье Дюшану за то, что он передал им эту информацию, но Пауль ее опередил:

— Я не согласен, мама. Жерар Дюшан просто предлагает нам сделку. Само собой разумеется, что мы возместим ему расходы и, возможно, даже заплатим комиссионные.

Алисия глубоко вздохнула и снова приложила руку ко лбу:

— Юлиус! Попросите Эльзу принести мне порошок от головной боли. Пакетики лежат в моей тумбочке рядом с кроватью.

Мари почувствовала на себе вопросительный взгляд Пауля, но не могла выразить то, что происходило в ее душе. Она почти ничего не знала о жизни и творчестве матери. Ей рассказывали только о последнем годе жизни и трагической смерти Луизы Хофгартнер. Ее мать в Париже встретила гениального конструктора Якоба Буркарда, пара обвенчалась в церкви Аугсбурга, но вскоре Буркард умер. Луиза осталась без гроша в кармане. Какое-то время она содержала себя и новорожденную дочь Мари небольшими заработками, но зимой в ледяной квартире подхватила воспаление легких и через несколько дней скончалась. Маленькую Мари отдали в сиротский приют.

— К тому же я думаю, что эти картины нас не касаются, – продолжала Алисия. – Мари теперь Мельцер…

— Что ты хочешь этим сказать, мама? – Китти бросила письмо на предметы, которые выложила из сумочки, и с тревогой уставилась на мать.

Алисия, однако, подняла чашку с кофе к губам и спокойно сделала глоток, прежде чем ответить.

— Что ты всегда так волнуешься, Китти… Я просто сказала, что Мари теперь член семьи.

— Пожалуйста, Китти, – вмешался Пауль. – Давай сохранять спокойствие, не стоит спорить из-за этого.

— Пауль абсолютно прав, – произнесла Гертруда.

Мари чувствовала себя беспомощной. Конечно, она не хотела ссоры хотя бы из-за Лео и Додо, которые с озабоченным выражением лица следили за разговором. С другой стороны, эта новость всколыхнула все внутри нее. Картины, которые нарисовала ее мать, – разве это не послания из прошлого? Разве они не могут рассказать бесконечно много о ее матери? Все то, что Луиза Хофгартнер не смогла передать своей маленькой дочери, ее надежды, ее убеждения, ее стремления – все это было в ее произведениях. Конечно, теперь она была Мельцер. Но прежде всего она дочь Луизы Хофгартнер.