Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 65 – Анне Якобс

— Когда Мари дала тебе заказ?

— Вчера вечером, когда я забирал ее из ателье.

— Понятно. – Пауль положил лист с остальными заказами. – Большое спасибо.

Эрнст удовлетворенно кивнул и мог бы сейчас встать и подойти, но он остался сидеть в кресле.

— Твоя жена Мари – действительно поразительная личность. Я восхищался ею еще тогда, когда она вместе с твоим отцом спасала фабрику во время войны. – Пауль ничего не ответил. Он откинулся в кресле и тихо барабанил пальцами по обитой кожей поверхности письменного стола. Однако это не произвело на Эрнста того впечатления, на которое он рассчитывал. – Это счастье, что вы оба нашли друг друга, Мари и ты. Такой женщине нужен муж, который даст ей пространство, необходимое для раскрытия ее потенциала. Мелкий человек, вероятно бы, запер ее, подрезал ей крылья, заставил принять форму, которая ей не подходит.

К чему он, собственно, клонит? Пауль продолжал барабанить, что-то зудело у него в горле, и он снова закашлялся. Вдобавок разболелась голова, но виноват был этот надоевший болтун. Сегодня все как будто сговорились потрепать ему нервы.

— Кстати, что я хотел сказать, – прервал он восторженную речь Клипштайна. – Сегодня вечером я сам собираюсь забрать жену из ателье. Так получилось, у меня возникли кое-какие дела в этом районе, так что это по пути.

— Да? Ну, надеюсь, я все же могу прийти на ужин?

— Ну, конечно. Мы всегда рады…

Его разочарование было заметно. Пауль внутренне торжествовал, но сразу же почувствовал себя неловко. Зачем он лишил Эрнста этого невинного удовольствия? Ему совершенно нечего было делать на Каролиненштрассе. Вместо этого лучше было сразу поехать сегодня домой и что-нибудь сделать с этой надоевшей простудой. Чай с ромом, а потом сразу в постель. Брунненмайер любила в таких случаях подавать сиреневый чай и ставить на шею и грудь липкий компресс с топленым салом, но он мог обойтись и без этого. По крайней мере, пока мог стоять прямо.

— Тогда я не буду больше мешать тебе работать.

Он смотрел, как фон Клипштайн с трудом поднимается из кресла, и почувствовал к нему невероятную жалость. Эрнст никому не позволял ему помогать, это его раздражало. Боль причиняли не только шрамы на животе – вероятно, в теле оставались и осколки, которые невозможно было извлечь. Он выжил, но ранение оставило след на всю жизнь.

Перед тем как уйти, Эрнст допил до дна свою чашку и поставил ее обратно на поднос. Пауль почувствовал некоторое облегчение, когда снова остался один. Он встал, чтобы согреть озябшие пальцы у печки, добавил углей, но все равно было холодно. Чувствуя себя виноватым, он открыл дверцу буфета и налил себе стакан виски. Его отец под конец жизни довольно сильно пристрастился к этому напитку, хотя и знал, что вредит своему здоровью. Пауль не придерживался этой привычки; небольшая коллекция различных спиртных напитков предназначалась для бесед с деловыми партнерами, где один стакан порой действовал лучше, чем целый набор аргументов.

«Я принимаю эту дрянь только по медицинским показаниям», – подумал он и сделал большой глоток.

Сразу же ему пришлось крепко сжать зубы, чтобы не застонать, потому что виски жгло его больное горло, как адский огонь. Изгнание дьявола Вельзевулом – вот как это называется. Пауль допил остатки виски в стакане, отчего на глаза навернулись слезы, и спрятал бутылку и стакан обратно в шкаф.