Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 227 – Анне Якобс

— Да, конечно. Интересно, что они здесь делают, – тихо промолвила она Кристиану.

— Тише спереди! – буркнул кто-то. – У вас нет манер?

Густав сердито повернулся. Он никому не позволит обидеть свою Августу.

— Если вы еще раз оскорбите мою жену, вы… вы, грубиян!

Августа взяла его за руку и прошептала, чтобы он успокоился. Тот сзади тоже молчал, потому что впереди носильщики готовились опустить Марию Йордан в могилу на вечный покой. Три веревки, проходившие под гробом, натянулись в сильных мужских руках, работник кладбища вытянул подпорные доски, и гроб медленно и торжественно начали спускать вниз. Священник произнес библейский текст о вечной жизни и окропил гроб святой водой. Было слышно, как кто-то громко и безудержно рыдал.

Эльза, подумал Августа. Боже, как неловко! Но она такая и есть. Однако сразу же поняла, что ошиблась, потому что Эльза стояла, стиснув губы, рядом с Брунненмайер и держала платок у рта. Рыдал пожилой господин с модной шляпой-хомбург в руке и гетрами поверх черных кожаных туфель.

Он словно был вне себя от горя, подошел так близко к яме, что, казалось, вот-вот упадет в нее, и затем бросил букет роз еще до того, как закончил священник с кадилом.

Августе показалось, что она видела этого человека где-то раньше. Когда она посмотрела на Брунненмайер и остальных, на их лицах читался тот же вопрос. Неужели у Йордан были родственники? Только не это, подумала Августа. Господи, пусть это будет один из ее бывших любовников. Несчастный должник. Клиент, которому она предсказывала золотое будущее. Но только не тот, кто мог бы унаследовать ее долговые расписки.

На самом деле только несколько человек последовали примеру человека в шляпе и бросили горсть земли или цветок в открытую могилу. Это сделала Брунненмайер, также Эльза, Кристиан и две пожилые женщины, затем один сосед и его жена. Большинство людей просто стояли, приветствовали знакомых, болтали о всякой всячине и уверяли друг друга, что бедная Мария наконец-то обрела покой. Мужчина в шляпе и гетрах протянул священнику запечатанный конверт, что-то пробормотал и исчез между посетителями кладбища по направлению к выходу. Любопытные взгляды провожали его, люди перешептывались, пожимали плечами. Когда Августа поискала двух полицейских, то обнаружила, что и они исчезли.

— Пойдете с нами на виллу? – предложила Брунненмайер. – Мы хотим посидеть вместе часик и поесть пирога. Детей тоже берите. Чтобы не было так мрачно.

Густав отказался – он хотел пойти в свою теплицу. Возможно, сегодня вечером он сможет начать завозить грунт. Только бы стекольщики наконец закончили!

— Хочешь тоже присоединиться, Кристиан? – обратилась к нему Герти, с жалостью глядя на одинокого парня.

Он, похоже, очень обрадовался приглашению, потому что его уши из розовых стали ярко-красными.

— Если можно?

— Конечно можно! – подтвердил Гумберт.

Августа ничего не сказала. С одной стороны, Кристиан ей очень нравился, с другой – она боялась, что он может наговорить лишнего и ненароком выдать ее тайну. Они сели на трамвай и все вместе доехали до остановки на Хаагштрассе. Там Густав сразу повернул налево, к своему садовому центру, а остальные пошли прямо к входным воротам парка. По пути их обогнала машина, за рулем которой сидел молодой господин Мельцер. На заднем сиденье рядом с госпожой фон Хагеман сидела Брунненмайер. Ей, как старейшей сотруднице предложили доехать на машине, к большому недовольству Эльзы, которая поступила на работу на виллу всего лишь годом позже, чем повариха.