Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 224 – Анне Якобс

Пауль улыбнулся, глядя на нее сбоку. Женская интуиция? Или точное наблюдение? Он был того же мнения и радовался, что они совпали.

— Ты действительно хочешь заказать сандалии?

Мари захихикала и пожала плечами.

— Может быть. Почему бы и нет? Если они пришлют мне приемлемый образец?

Она была умной деловой женщиной, использовала любую возможность для разработки и предложения новых идей. Его отец, должно быть, в какой-то момент понял это, к концу своей жизни папа высоко ценил Мари.

Они взяли напрокат автомобиль и поехали на вокзал. Там, в гостинице, раньше положенного времени пообедали за разговорами о Себастьяне Винклере. Даже позже, уже в поезде, они обсуждали, как помочь этим двоим.

— Я уверена, что Лиза все еще любит его, – заметила Мари. – И он тоже отнюдь не равнодушен к ней.

Она наконец-то сняла шляпку и приводила в порядок короткие волосы маленькой карманной расческой. Он наблюдал за женой, и у него было чувство, что никогда с ней не разлучался.

— Мы должны быть очень дипломатичными, Пауль. У Себастьяна обостренное чувство собственного достоинства. Ему будет нелегко принять твое предложение.

За обедом они договорились предложить ему должность бухгалтера на ткацкой фабрике. Он глубоко вздохнул и сказал, что это уже слишком – требовать, чтобы он еще и тактично предложил ему должность.

— Другие выстраиваются в очередь за такой возможностью.

— Ты прав, Пауль. Но это было бы замечательным решением для молодой семьи. Ты не думаешь?

— Да, Мари. Мы должны попробовать.

Ему показалось, что в то утро на деревьях в пойме реки распустились почки. Но это могло быть и обманом зрения. В маленьком купе было светло и тепло. К счастью, они были одни, и, разговаривая друг с другом о будущем Лизы, Пауль чувствовал себя снова дома. С Мари. Она была его второй половиной. Когда она была с ним, мир казался ярким, все было возможно, ничто не могло им угрожать.

Когда в окне появились первые дома Аугсбурга, новые поселения в Оберхаузене, зеленые купола Перлахтурма и ратуши и церковь Ульриха и Афры вдали, он понял, что должен что-то предпринять. Попытаться. Даже если получит кровавые раны при штурме этой проклятой каменной стены.

— Мари, что я хотел тебе еще сказать: если вы хотите сделать эту выставку, я не буду чинить вам преграды. – Ее взгляд стал серьезным, и он понял, что должен пойти дальше. – Теперь я думаю, что так и должно быть. Она твоя мать и к тому же необычная художница. Она заслуживает того, чтобы ее произведения увидели другие люди.

Мари посмотрела в окно: поезд проезжал мост через Вертах, и на мелководье виднелась стая лебедей. Пауль ждал с замиранием сердца. Почему она молчала?

— Кстати, я должна передать тебе привет, – наконец сказала она и улыбнулась.

— Привет? От кого?

— От Лео и Додо. Они с нетерпением ждут следующего визита на виллу.

Наконец-то хорошие новости. Но все-таки не то, на что он надеялся.

— А ты? – спросил он.

Они подъезжали к вокзалу, поезд тряхнуло, мимо проходили люди с сумками и чемоданами. Некоторые с любопытством смотрели на них через стекла в купе.

— Я еще не уверена, Пауль. Дай мне время.

Вот оно. Брешь. Проход в твердой скале. Он мог бы кричать и неистовствовать от счастья. Но он только стоял и держал ее пальто, смотрел, как она надевает шляпу, проводил ее из поезда на платформу.