Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 143 – Анне Якобс

Пауль прищурил глаза и понял, что его собеседник говорит о слежке со стороны детективного агентства. Вот это мысль! Такая мысль могла возникнуть только в голове холодного адвоката. Неужели Грюнлинг действительно думает, что он готов позволить следить за своими детьми или даже за Мари какой-то ищейке?

— Большое спасибо за дружеский совет. Возможно, я вернусь к этому вопросу позже. Сейчас я не хочу больше отнимать у тебя время.

«Хитрый лис», как называл его отец, ничуть не выглядел смущенным. Напротив, он сочувственно улыбнулся Паулю, протянул руку через стол и заявил, что будет рад помочь в случае чего.

— Общаться с представительницами прекрасного пола не всегда легко. Особенно тяжело с теми дамами, которые дороги нашему сердцу. Поверь мне, мой дорогой Пауль, перед тобой стоит человек, который знает об этом на собственном опыте!

— Конечно! – сухо молвил Пауль.

Он был безмерно рад, когда покинул просторный, роскошно обставленный кабинет адвоката и поспешил по лестнице на улицу.

— …Человек, который знает об этом на собственном опыте. Какой тупой невежда! – Пауль был уверен, что адвокат Грюнлинг никогда не дарил свое сердце женщине. Да и как бы он мог? У Грюнлинга не было сердца, он думал только о своем толстом кошельке.

Только позже в своем бюро, когда Пауль выпил чашку кофе и погрузился в работу, он снова успокоился и посмотрел на ситуацию другими глазами. В конце концов, он узнал некоторые подробности о разводе, которые могли бы пригодиться ему в разговоре с Мари. К сожалению, за прошедшие недели не произошло никакого сближения – статус-кво сохранялся, сложившееся положение вещей только укрепилось. Он, наверное, в сотый раз обдумывал, не стоит ли написать ей письмо. Хорошо продуманное, взвешенное письмо, в котором он изложил бы свои предложения для мирного примирения. Конечно, он мог бы и уступить. Если она действительно хочет вернуться к нему, то он поговорит с мамой, и госпожа фон Доберн должна будет немедленно уехать. Однако он предпримет это только после того, как Мари даст свое согласие на возвращение. Не заранее, так сказать, в качестве предварительного условия. Так не пойдет. У него не было ни малейшего желания позволять ей себя унижать. Если ей нужен муж-подкаблучник, то она попала не по адресу. Тогда она должна была обратиться к Эрнсту фон Клипштайну. Китти, которая совершенно свободно разговаривала с мамой по телефону, сообщила, что Клиппи – желанный и дорогой гость на Фрауенторштрассе. Мама сразу же запретила ему появляться в их доме.

— Этот человек, которого ты называл своим другом, уже тогда положил глаз на Мари. Он признавался ей в любви, еще когда лежал в лазарете, об этом мне рассказала Китти.

Невероятно, насколько изменчивы были женщины. И даже мама. Разве не она годами называла фон Клипштайна «привлекательным, несчастным человеком» и при каждом удобном случае приглашала его на виллу? Он решительно отогнал эту мысль, мучившую его время от времени. Нет, Мари была ему верна. Она никогда не изменяла ему. Ни тогда, когда он был в русском плену, а Эрнст признавался ей в любви, как утверждала мама, ни позже.

Таких вещей, как супружеская измена, двойная жизнь или даже развод, в его семье не было и не будет. У них с Мари был серьезный супружеский разлад, который необходимо разрешить в ближайшем будущем. Вот и все.