Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 134 – Анне Якобс

— Тогда, боюсь, ты вынудишь меня принять другие меры, Мари!

Он поспешил к двери, распахнул ее и снова повернулся к ней, словно хотел что-то сказать. Но только сжал губы и промолчал.

— Пауль, – прошептала она. – Пауль.

Но Мари тоже чувствовала, что в этот момент им больше не о чем говорить.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь, и двигатель его автомобиля начал тарахтеть.

22

Октябрь 1924 года

«Дело дрянь. В белокочанной капусте появились личинки!» Густав трудился на поле, держа в каждой руке корзину, полной капусты. Кочаны были маленькие, потому что ему пришлось обрывать сверху листья, чтобы сохранить хотя бы внутреннюю часть. От некоторых крупных кочанов капусты ничего не осталось. Только изъеденные листья и гнилые кочерыжки. Вдобавок ко всему начался дождь. Слишком поздно – если бы дождь пошел несколькими неделями раньше, он, возможно, покончил бы с проклятыми мухами. А так они спокойно отложили яйца в капусте.

— То, что не продадим, измельчим на квашеную капусту, – утешала Августа. – Я возьму шинковку и несколько больших глиняных горшков с виллы.

Густав кивнул. Похоже, ничего другого не оставалось. Он позвал Лизель и Максла, которые под навесом связывали овощи для супа в небольшие пучки.

— Сложите все на повозку. Но аккуратно. И сверху накройте брезентом, чтобы ничего не намокло.

— Да, папа.

Дождь насквозь промочил одежду, и стало прохладно: ранним утром над полем стелился белый туман, хотя был только октябрь и до зимы было еще далеко.

— Как твоя нога? – спросила Августа, заметив, как Густав хромал.

— Вполне нормально, – заявил он. – Все еще немного болит, но уже заживает. Передай мне корзины. Я хочу собрать немного моркови и сельдерея. Брюссельскую капусту оставим, уберем ее только после первых заморозков.

Августа кивнула и пошла под навес, где по крайней мере можно было работать в сухости. Трехлетний Хансл сидел на корточках на земле и хлопал обеими ладошками по серой грязи – ей придется отстирывать его штанишки, но он хотя бы вел себя тихо. Фрицхену, напротив, было уже девять месяцев. Он рос пухленьким, крепким и сейчас усердно пытался коснуться всего, до чего только мог дотянуться. Еще неделя или две, и малыш сделает свои первые шаги. Августа связывала зелень, глядя на разноцветные астры и георгины, которые Лизель срезала и поставила в жестяные банки с водой. Их тоже возьмут на рынок. Как жаль, что она не умела делать такие красивые букеты, как продавцы цветов. Они получали за те же цветы по меньшей мере вдвое больше денег.

Зевнув, она посмотрела в сторону большого парка, который принадлежал Мельцерам. Какая расточительность, подумала она. Это были хорошие сельскохозяйственные угодья, где можно выращивать картофель и свеклу, разбить грядки с травами и посадить цветную капусту. Но богатым Мельцерам все это было не нужно. Они получали большую прибыль от своей фабрики и окружили себя парком. Деревья, луга и цветы – только для глаз. Некоторым, видимо, можно себе такое позволить.

Конечно, у нее не было оснований жаловаться на Мельцеров, потому что она с семьей до сих пор жила в садовом домике без оплаты аренды. В нем было тесновато, а две комнаты под крышей не отапливались зимой. Но зато бесплатно. Если бы им пришлось платить за жилье, они бы давно уже пошли по миру.