Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 131 – Анне Якобс

«Жена и мать, – подумала Мари. – Как я. Разве это не самое главное предназначение женщины? Почему я должна руководить этим дурацким ателье, если из-за него приходиться пренебрегать мужем и детьми? Нет, я вполне могу обойтись без ателье».

Пауль приехал около десяти часов. Китти в это время еще не встала, поэтому Гертруда встретила его у двери. Мари стояла в гостиной у окна и смотрела в заросший сад, ее сердце билось так сильно, что закружилась голова.

— Ей лучше? Она встала? – услышала она взволнованный голос мужа в коридоре.

— Она еще слаба, Пауль. Постарайся ее не расстраивать.

— Боже мой, как я счастлив!

Она услышала тихий смех мужа, и тоска захлестнула ее. Пауль. Ее возлюбленный. Как она любила этот озорной, мальчишеский смех! Как любила его сухие шутки!

В дверь постучали. Не слишком тихо, но и не настойчиво.

— Входи, Пауль.

Он открыл дверь и, продолжая держать ручку, с улыбкой посмотрел на нее. Мари почувствовала, как внутри нее поднимается жар, ее щеки пылали. Она так сильно скучала по нему.

На мгновение они замерли, оба ощущая физическое притяжение, желание стать единым целым. У Мари промелькнула мысль, что этот момент неповторим. Никогда в жизни они не будут любить и желать друг друга так сильно, как в эти несколько секунд.

Пауль первым разрядил обстановку. Он закрыл дверь и подошел к Мари, остановился перед ней на несколько секунд, страстно обнял ее и прижал к себе.

— Я так рад тебя видеть, – прошептал он. – Я так боялся за тебя, моя дорогая!

Прижавшись к нему, Мари ощутила смутное чувство счастья, испытывала радость от возвращения к мужу, но в то же время у нее закружилась голова, потому что от его объятий у нее перехватило дыхание.

— Будь осторожен, дорогой. Я все еще немного слаба.

Он нежно поцеловал ее, подвел к софе, чтобы она могла сесть, и обнял жену.

— Мари, с моей стороны было просто непростительно то, что я сказал о твоей матери. Прости меня. Я тысячу раз пожалел об этом. Она была художницей, смелой женщиной, но прежде всего она была твоей матерью. За то, что она произвела тебя на свет, мою любимую, единственную Мари, я буду всю жизнь благодарен Луизе Хофгартнер.

Его речь была такой сладкой, полной вины и раскаяния, полной привязанности. Он просил простить его. Это было больше, чем она ожидала. И она не хотела отставать. Нет, она не была той женщиной, которая бы надменно принимала все его признания в любви. Она тоже хотела показать ему, что может уступить.

— Я все обдумала, Пауль. Мне не нужно ателье, чтобы быть довольной и счастливой. Наоборот – оно приносит нам всем только горе. Поэтому я хочу отказаться от него и отныне быть рядом только с тобой и семьей.

Он поцеловал ее, и они на некоторое время предались счастливому ощущению того, что снова нашли друг друга.

— Очень мудро с твоей стороны, моя дорогая, что ты сама приняла это решение. Хотя мне даже жаль, что теперь ателье закроется. Ты знаешь, что я сам вначале подталкивал тебя открыть его. Но ты абсолютно права, Мари, будет лучше, если ты все бросишь.

Она кивала и слушала, как он развивал свою мысль. Прежде всего маме будет легче, потому что ей больше не придется одной вести хозяйство. Но и детям было бы полезно, ведь они почти не видели свою мать. И последнее, но не менее важное – он сам.