Книга Благовест, страница 95 – Алиса Клима

— Я пока сам не прошел этот путь, – сконфузился Корабельников под пристальным взглядом Ларионова. – Я лишь говорю о том, что посоветовал мне тот хороший офицер…

«Хороший офицер», – вздохнул Ларионов. Как мало надо людям, чтобы снова начать верить кому-то, чтобы снова начать планировать жизнь.

— Это правда? – спросила Вера с полными слез глазами.

— Зависит от деталей приговора, – ответил Ларионов сухо.

— А мой?! – настаивала Вера. – Мой приговор позволяет попасть домой?

— Думаю, да, – немного уклончиво ответил Ларионов. – Если ничего не поменяется…

Вера оторопела. Как она могла быть столь глупа? Ведь знала лучше Ларионова, как быстро все могло поменяться и менялось. Но тут же снова воспрянула и взяла вдруг Корабельникова за руку.

— Но ведь веру у нас никто не может отнять? – сказал она.

Тот встретился с ней глазами, и они поняли, что теперь уже были дружны.

— Веру – никто, – промолвил Ларионов и устремил взгляд в окно.

Там каждый день появлялось все больше признаков зимы. Березы первые зацветали весной и первые же прощались с золотом осени. Ларионов радовался, что лагерь стоял посреди хвойного леса. Хвоя оставалась темнеть всю зиму, балуя пейзаж цветом, делая его не таким унылым и тоскливым, как в оголенных лиственных лесах.

Какие странные и страшные судьбы разворачивались перед его глазами. Эти стечения обстоятельств, словно кем-то подстроенные, вымащивали нерукотворный путь, на котором появлялись и исчезали новые и порой былые персонажи.

Он словно видел все воочию: вот забирают Корабельникова, вот проходит время и приходят за Ларисой. Та еще ничего не может понять, она в оцепенении – муж приговорен к ВМН… Вот ей выносят приговор и отправляют по этапу, а там она начинает подозревать, что беременна; страх сковывает, она боится думать о судьбе ребенка и молчит…

Корабельников жив, сын Ларисы жив, а ее больше нет… Цепь замыкается.

«А Губина? – Ларионов вздохнул. – Встретилась на зоне с некогда потерянным сыном, и он даже не знает, что его мать рядом… И через что этой женщине пришлось пройти, чтобы расстаться с малышом навсегда и найти его вот так, как и я Веру…»

Что их ждет впереди? Ничто не очевидно, ничто не ясно, ничто не точно. Все возможно… Всегда в голове сотни вариантов. Вроде все они продуманы, но неожиданно случается совершенно не тот вариант, что придумывался. Словно какая-то могущественная рука внезапно переводит стрелку, и за секунду до условного поворота влево поезд жизни резко сворачивает вправо…

Прочитать дополнительную информацию

Оперативным приказом НКВД СССР № 00486 «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины» от 15 августа 1937 года определялась карательная политика относительно членов семей осужденных за «измену Родине».

Однако на практике были возможны разные сценарии развития событий: жен арестовывали после родов и года кормления ребенка; аресту подвергали пожилых родителей оcужденного.

Из семьи Александровых не арестовали ни Алину Аркадьевну, ни Киру, ни жену Алеши, Стасю. Такие сценарии тоже не исключались. В конце концов репрессировали полсемьи: такая статистика НКВД удовлетворяла. То, что в деле Веры поменяли ее имя, могло быть как следствием чьей-то ошибки, так и намеренным действием тройки, решившей таким образом оставить лазейку на будущее, проще говоря, пожалев Веру. Второе случалось довольно редко, но все же не исключалось. Освобожденные писали о таких казусах много лет спустя, когда им более не угрожало повторное осуждение.