Онлайн книга «Благовест»
|
Туманов не горел желанием говорить о делах, но понимал, что для Ларионова сейчас важнее всего вывести Веру из системы. — Надо немного переждать, – сказал он. – Похоже, до конца года будут перестановки. А хуже или лучше станет – тут бабка надвое сказала. Но, как по мне, хуже уже некуда. — В ситуации Веры есть нюансы. – Ларионов решился открыться, иначе как было решать дело. – За это бы зацепиться. Вера ведь отца пошла разыскивать на Лубянку. Там ее и повязали и пять лет вменили. Но в деле она проходит как Ирина Александрова, а не Вера… — Хм… – Гречихин почесал лоб. – Это интересный факт. Попробую поглубже копнуть… — Так что? – Туманов поднял брови. – Та семья, что ты искал… — Так точно. – Ларионов не дослушал. – В двадцать седьмом году я у них гостил несколько дней. Познакомил нас общий товарищ. Там мы с Верой впервые и встретились. Туманов покачал головой: — Это сколько ж ей лет тогда было? — Четырнадцать. – Ларионов покраснел. — Ну ты, брат, даешь! – Туманов затрясся всем телом. — Я тогда всю эту кашу и заварил: ушел от них и пропал на десять лет. А тут ее сразу не признал… Время нас обоих изменило, да и имя ее запутало все… Когда барак сгорел, тут и раскрылось, что Ирина – моя Вера. А потом понеслось… — Какая судьба… – Гречихин засопел, как дитя. — Да, – Ларионов вздохнул, – многое мы пережили, много я дров наломал… Мужчины замолчали. История Ларионова была и горькой, и изумительной, и даже в чем-то мистической, несущей ясный вензель самой судьбы. — Знаешь, что еще? – Ларионов запрокинул коньяк. – Это уже ничего не изменит для нее, но хорошо бы хоть посмертно снять с Анисьи обвинения. Вера рисковала жизнью, чтобы доказать ее невиновность. Никогда не верила, что барак подожгла она. Анисья испустила дух у Веры на руках… И Вера начала за моей спиной расследование. Именно она вышла на Грязлова, заманила его в западню и разоблачила. Клавдия и Паздеев помогали, но дело вела моя Вера… Туманов и Гречихин смотрели на Ларионова с сочувствием. Поняли, что тут он с людьми спаян крепко, и с Верой его связывал не только и не столько животный мужской интерес – там было многое: и драматические события, и проверка на преданность, и давняя страсть, и дружба, и созревшая в муках любовь. — Завидую я тебе по-белому, – промолвил Гречихин с нежной улыбкой. – Ведь найти в любимой женщине еще и храброго соратника, и друга для души – самое огромное дело. Это – счастье. Я все для вас сделаю, что смогу. Даю слово. Они обнялись и немного помолчали. — Вообще, – промолвил Туманов, – Гриша Лаврентию пришелся ко двору. Самого тебя вытащить отсюда – дело одной подписи. А вот с Веркой твоей как – тут надо осторожно и подумать… Тут главное – не навредить. — Так вот и я о том! – сказал Ларионов с возрастающей надеждой. – Пока Ежов сидит в кресле, риски слишком высоки. — Я думаю, Лаврентий скоро его попрет. – Туманов налил себе морса и жадно выпил. – Все на то указывает. Товарищ Сталин назначил его замом в августе – но ты в курсе. И эти чистки еще при Ежове в кресле наркома говорят о многом. Все притаились и ждут… И нам надо затаиться. Глядишь, после Нового года все перевернется. А новая метла, как известно, метет по-новому… — До весны продержитесь? – спросил Гречихин. — Я на все готов, – вымолвил Ларионов. |