Онлайн книга «Благовест»
|
— Это невероятно, – вымолвил потрясенный Ларионов. — Ну а дальше вы знаете… Мы вышли из засады. Денис выстрелил первым (к счастью, ворота были открыты) и выбил револьвер из руки Грязлова, но тот пульнул тесак, попавший в Клавку, и пырнул Дениса вторым ножом, который держал в сапоге. А потом ушел… Грязлов запер нас и поджег конюшню, в точности повторяя свое преступление прошлой зимой. Об одном я жалею, кроме ранения друзей, – вымолвила Вера, и лицо ее было жестким, – что пальнула гадине под ноги. Нельзя колебаться, когда смотришь в лицо явному врагу… Ларионов на мгновение прижал Веру к гимнастерке. — Я подвела Шельму к стремянке и спихнула на нее Клавку. Она упала на землю, и тогда уже я потащила ее к выходу. Я знала, что пожар увидят часовые на вышках и поднимут тревогу… — Тревогу еще раньше подняла Инесса, показав мне твою записку… — Простите меня. – Вера смутилась и отвернулась. — Это ты прости, что я был таким вероломным! Когда ты ее написала и почему не поговорила со мной? — Незадолго до премьеры я столкнулась с Грязловым – кстати, он шел со стороны конюшни, – и тот не преминул сказать мне, что вы хлопочете о назначении его начальником и что после Нового года вас переведут… Ларионов растер лицо руками. — Ну какой же я безнадежный дурак! – огорченно сказал он. – Я понял в день нашей ссоры, что был не прав и что Грязлова надо проверить. В день прогона пригласил его к себе и пытался понять, имеет ли он связь с Москвой. Особо ничего не добился. Он как-то проронил на мой вопрос «где лучше жить в Москве», что Москва, мол, город большой. Но, видимо, спохватился и ушел от разговора. Вообще, вел он себя напряженно, и у меня остался неприятный осадок. Но я и подумать не мог, что он передаст наш разговор тебе… — Я пришла в ярость и отчаяние. Было очень больно, что вы не сказали мне о своем отъезде и назначении Грязлова! Тут и написала заявление о переводе и записку для вас. — Но отдала Инессе… — Я не решилась отдать ее вам, потому что вы мне не верили и запретили заниматься расследованием. По правде сказать, я не уверена, что Анисья имела в виду ШИЗО, когда из ее уст вырвалось таинственное «из…», как и то, что помада на стакане в каморке Грязлова принадлежала именно ей. Да и надпись под нарами могла быть сделана до или после Анисьи. Я думала об этом уже в темноте конюшни. Но все же каким-то удивительным образом все эти знаки привели нас к тайнику. Наверное, мне просто очень хотелось доказать вину Черного в гибели Анисьи и поджоге… — Тупой солдафон. – Ларионов постучал по своей голове. – А ты – умничка и чудо, мой оберег… — И все же… – вдруг сказала Вера. – Все же вы переводитесь в январе? Ларионов вздохнул: — Как тебе сказать? Я не знаю – и это правда. В любой момент меня могут отсюда вырвать. И рапорт тоже еще неизвестно к чему приведет. — Что вы имеете в виду? — Этот инцидент могут использовать и за, и против меня, милая. Вера вздрогнула от этого слова. — Если руководство решит вменить мне в вину произошедшее, меня могут увезти отсюда в «воронке». Вера блуждала взглядом по лицу Ларионова, вдруг осознав всю серьезность последствий. — Этого не может быть! – заволновалась она. – Вы не виноваты ни в чем, они не смогут… — Смогут, – улыбнулся Ларионов. – И ты это знаешь. А вина моя все же есть. Если бы я не был таким идиотом, одержимым своим… одержимым одной целью, прислушался бы к тебе раньше, и трагедии бы не произошло. |