Книга Благовест, страница 153 – Алиса Клима

Он время от времени заглядывал к Вере – она спала в той же позе, в которой он оставил ее ночью.

На рассвете Кузьмич вернулся из Сухого оврага и направился прямиком к хозяину.

— Можно? – Он заглянул в кабинет, устало снимая шапку.

— Входи, Макар Кузьмич! Ну как? – Ларионов внутренне замер в опасении услышать горькие вести.

— Сердючку привели в чувство, жить будет! Паздеев… – Кузьмич плюхнулся на диван.

— Жив?!

— Жив.

Ларионов сел за стол и вдруг стал интенсивно растирать лицо. Кузьмич понял, что хозяин прятал слезы.

— Эх, ваше высокоблагородие, – протянул он, – на земле сыскать справедливости не всяк удачлив. Но на небесах вам зачтутся ваши добрые деяния…

— Как Губина?

— Сидит подле соплячника, – весело сказал Кузьмич. – Выходит.

— Откуда ты так уверен? – Ларионов измученно посмотрел на Кузьмича.

— Так сила любви – она почище любой пилюли выхаживает, – улыбнулся Кузьмич.

Дверь дернулась, и в комнату ворвалась Полька.

— Где он?!

— Тебя стучать не учили? – холодно сказал Ларионов.

— Он жив?! – Полька словно не слышала начальника.

— Да жив, жив. – Кузьмич махнул рукой. – Дохтур наш его зашил и положил для тебя дозревать.

Полька плюхнулась на диван и заплакала.

— Молодой еще – заживет до свадьбы вашей, – засмеялся довольно Кузьмич и по-отцовски потрепал Польку за гриву.

— А Александрова? Где Ира? – вдруг вспомнила Полька.

— Спит у меня в спальне…

— Ее не ранило?

— По счастью – нет.

— Какая радость! – Полька вскочила и куда-то скрылась.

— Чумные бабы… – Кузьмич погладил бороду.

— Да уж… – Ларионов бросил на стол карандаш и вышел в кухню.

Женщины уже собрались вокруг стола. Ларионов сообщил Инессе Павловне, что ее супруг вернулся после удачной операции Паздеева. Клавдии тоже зашили рану и положили на реабилитацию – тесак не зашел слишком глубоко из-за костного барьера и чудом не задел важные сосуды.

Инесса Павловна выдохнула и побежала узнавать подробности у Левушки. Федосья налаживала блины. Валька ушла в столовую – в наряд вместо Веры. Можно было ехать в Сухой овраг позже: Губина была надежной сиделкой для сына.

Ларионов постучался и приоткрыл дверь спальни. Вера лежала под одеялом с открытыми глазами. Он прошел к ней и присел на край кровати.

— Доброе утро, Верочка.

Вера резко села и посмотрела на него с мольбой:

— Доброе утро! Что наши?!

— Живы и идут на поправку. Паздееву чуть хуже, чем Клавдии, но прогноз обнадеживает…

Она вдруг схватила руку Ларионова и поцеловала.

— Ну что ты в самом деле…

— Вы в который раз спасаете нам жизнь, – произнесла Вера пересохшими губами.

— Я – мужчина, и это мой обычный долг, – сказал Ларионов смущенно, без тени важности.

— Не все мужчины спасают. – Вера все еще держала его за руку. – Есть те, кто унижает, калечит, насилует и терзает…

— Я не считаю таковых мужчинами. – Ларионов погладил ее по голове. – Ты теперь станешь меня слушаться?

— В чем-то – да. – Вера рассматривала его руку.

Ларионов засмеялся и укутал ее в одеяло.

— Строптивая девочка мне попалась, – промолвил он с какой-то радостью в голосе и, подавляя всплеск возбуждения, продолжил: – Пока ты спала, я отправил в Новосиб рапорт. До обеда криминалист снимет пальцы у людей и с предметов обихода Грязлова, и мы их отправим в Москву. Будем искать его следы. Если он действительно был завсегдатаем Хитровки, в архивах может быть что-то полезное, и нить потянется. Все равно рано или поздно на чем-нибудь проколется.