Книга Отречение, страница 175 – Алиса Клима

— Но земля круглая, Верочка, – улыбнулся он. – Рано или поздно вид повторяется.

— Вот! – радостно воскликнула Вера. – Видите! Ваша мысль не заключена в бонбоньерку.

— Я был лишен бонбоньерок в детстве, – сказал он.

— Еще раз! – засмеялась Вера. – Вы снова уводите меня из моего квадрата в другой квадрат. Или из моего измерения в другое. С вами хочется говорить. С вами есть диалог, – закончила она, улыбаясь ему открыто и восхищенно.

Ларионов молчал, время от времени вглядываясь в лицо Веры.

— А знаешь, кто ты, Вера? – спросил вдруг он серьезно.

— Номер тысяча девятьсот сорок пять, – усмехнулась она. – Это счастливое число! В сумме дает десять, то есть один – ноль в нашу пользу!

Ларионов промолчал.

— Простите, это была неприятная шутка.

— Нет, ты – вечный ребус, на который ни у одного мужчины бы не хватило жизни, чтобы разгадать, – сказал он ласково.

— Никто и не пытается, – улыбнулась она спокойно.

— Вот как? – Ларионов смотрел на нее тем взглядом, которого она так боялась. – Ты просто ставишь сложные и многоходовые задачи.

— Человек волен выбирать задачи, которые ему под силу решить, – сказала Вера заносчиво, но нежно, без желания бросить вызов.

— Или задачи, которые ему не под силу решить, – усмехнулся Ларионов.

— Зачем же такие? – спросила Вера иронично. – Вам не жаль было бы времени, потраченного зря?

— Нет, – ответил Ларионов просто. – Интересная задача привлекательна сама по себе. Если бы все люди на земле были увлечены решением только простых задач, что бы мы были сейчас? Возможно, я бы сидел возле тебя в шкуре мамонта, – улыбнулся Ларионов. – Интересный процесс порой притягательнее скучного результата.

Вера немного смутилась.

— Значит, я в вас не ошиблась, – промолвила она. – В вас действительно есть пространство.

— Я уверен лишь в одном: что я точно не ошибся.

— Прокатимся по лугу? – попросила Вера, желая теперь поскорее уйти от этого разговора.

— Конечно, Верочка. – Ларионов поднялся.

Он подсадил Веру на лошадку и был так рад, что она позволяла ему немного ухаживать за ней, что не заметил, как осторожно взял ее ногу и вставил сапог глубже в стремя.

— Ну что вы, – искренне сконфузилась Вера.

Ларионов стоял внизу, щурясь от мелькавшего сквозь дубовую крону света, и ничего не отвечал. Он продолжал держать ее ступню в сапоге, и Ромашка под ней покачивалась, чувствуя наездника.

— Тебе неприятно? – спросил он просто, без стеснения.

— Нет, – вымолвила, теряясь, Вера. – Мне просто неудобно перед вами.

Ларионов усмехнулся.

— Если тебя забочу я, можешь не волноваться. – Он отпустил ее ногу и вскочил на своего мерина.

Вера ехала немного позади Ларионова, и сердце ее колотилось. Она знала, что провоцирует его и в то же время держит на расстоянии. Но Вера уже вовлеклась в эту игру, и ей нравилось взаимодействовать с ним. Она была совершенно искренна, когда призналась ему, что он ей интересен. Вера начинала чувствовать некоторую опасность этой игры. И не только оттого, что от Ларионова исходила сила, которую он пока держал в узде, но которая могла прорваться однажды, не принимая в расчет ее установки, но и потому, что она чувствовала, как высвобождаемая в ней самой энергия тоже набирала силу и увлекала ее все глубже в эти отношения, заводя в тупик. Вернее, подводя к выбору, которого она больше всего боялась.