Книга Отречение, страница 160 – Алиса Клима

Вера смотрела на него огромными глазами, но Ларионов не увидел в них отречения. Он увидел только удивление и растерянность.

— Вас переведут? Когда? – вдруг спросила она.

Ларионов засунул руки в карманы брюк, так как не знал, куда девать себя.

— Не знаю. Весной или летом, вряд ли раньше, но…

— Это неважно, – сказала она быстро и пристально посмотрела на него. – Я благодарна вам за искренность.

Ларионов чувствовал, как от волнения у него почва уходит из-под ног. Он вовсе не это ожидал от нее услышать.

— Это важно, – сказал он сурово и уверенно добавил: – Все будет хорошо.

— О чем вы? – Вера бросила на него пытливый взгляд.

— Ни о чем. Просто я это знаю. – Ларионов отвернулся.

Вера пошла в сторону лошадей.

— Ты хочешь уйти? – спросил Ларионов тихо.

Вера отвязала свою лошадь и повернулась к нему.

— От комаров спасенья нет, – сказала она с неожиданной улыбкой. – Я устала. Вам придется самому вести Ромашку обратно.

Ларионов стоял в нерешительности. Он не мог понять, что творится с Верой. Неужели ей стало его жаль? Что же еще?

— Чего же вы ждете? – засмеялась Вера, протерев глаза ладонями.

Ларионов смущенно направился к ней и подсадил ее на Ромашку.

— Позвольте мне обрамить фотографию ваших родителей? Дедушка Ахмед из шестого барака делает хорошие поделки из дерева, – сказала Вера, когда они уже спускались с утеса по той же каменистой тропинке. – Если решите, поставите ее в своей комнате. Будет начало семейного древа…

Ларионов привязал свою лошадь к седлу Веры, а сам вел Ромашку под уздцы.

— Да, Верочка, я полностью доверяю тебе в вопросах семейных древ – мой опыт тут очень печален. – Ларионов оглянулся на Веру и слабо улыбнулся. Он не мог решиться сказать Вере о своем браке с Лисичкиной. Это было невозможно и выше его сил.

— А мы сможем когда-нибудь прокатиться вон туда? – Вера указала пальцем на другую сторону оврага.

Ларионов был взволнован оттого, что Вера так вела себя с ним. Он знал, что она не способна на притворство, и поэтому не мог понять, почему она с ним так ласкова.

— Когда ты пожелаешь, – ответил он глухо. – Только надо что-то делать с твоим костюмом. В платье неудобно и тяжело ездить верхом. Да и комары допекают…

— У меня нет брюк, – пожала плечами Вера. – Я привыкну.

— Что-нибудь придумаем.

— А то, что мы отлучаемся из лагеря, вам не навредит? – спросила Вера чуть игриво.

Ларионов выглядел озадаченным по итогам их разговора.

— Мне навредит, если я не буду отлучаться с тобой из лагеря, – осмелился заметить он, и Вера опустила глаза.

Она сама не могла понять своего поведения. Ничто в ней не противилось его обществу. Его повышение, казалось бы, должно было ее оттолкнуть. Но Вера ощущала вольность, которую давно не чувствовала. Ей так хотелось испытывать эту простую девичью радость – ухаживания мужчины, который был ей интересен и небезразличен, что теперь, осознав, что он к весне может навсегда покинуть лагерь и они снова расстанутся, она совершенно без сомнения решила следовать своим инстинктам.

И, несмотря на то что, как и прежде, между ними была дистанция, Вера перестала, к собственному удивлению, думать о Ларионове как о ком-то враждебном.

С тех пор, как они выезжали на утес, прошло уже несколько дней. Ларионов наблюдал за Верой и не мог объяснить ее приподнятого настроения. Она не только не избегала его и не была с ним холодна, но, напротив, казалась весела, ласкова и спокойна. Она одаривала его улыбками при встрече, радостно делилась с ним всеми новостями и достижениями своих учеников.