Книга Вера, страница 154 – Алиса Клима

— Хорошо, – ответила она сдержанно. – Так будет лучше.

Ларионов посмотрел на нее с почтением. Тут он вдруг спохватился и стал искать по карманам записку Ирины, которую ему сунула Федосья. Он вынул клочок бумажки, развернул его и быстро прочел.

— Что это? – спросил Ларионов.

Ирина дерзко вырвала записку у него из рук и бросила в топку.

— Ничего, – взволнованно ответила она. – Пустяки.

— Что я должен был найти? – спросил он, и впервые за этот день на лице его промелькнула улыбка. – Я хочу знать, или я сам открою.

Ирина побледнела.

— Я и не сомневалась в том, что в вас нет ни капли уважения ко мне, – резко сказала она. – Ищите.

Ларионов ласково смотрел на нее.

— Я не ищейка, моя милая, – усмехнулся он. – Но я думал, что ежели я удостоился твоего доверия – что следует из записки, – я могу знать.

— Нет, – отрезала Ирина. – Это была крайняя мера.

В это время к ним подсела измотанная Клавка.

— Григорий Александрович, народ пайку весь день не получал! Прикажите раздать пайку. И за убитых, – добавила она смело.

Ларионов встал с вагонки.

— Клава, пайки выдадут. А вот пайки убитых распределят для раненых по двойной норме. С остальным посмотрим. Как поняла?

— Так точно, – вяло ответила Клавка.

Ларионов кивнул и вышел из барака. Женщины тут же подсели к Ирине.

— Ну, что он тебе говорил? – спросила Инесса Павловна.

— А список где? А завтра что будет? А хоронить-то где будут? А с корешами-то проститься можно? А пайку когда дадут? – интересовались люди.

Ирина оглядела народ.

— Тихо, – сказала она. – Слушайте. Прощания не будет. Но Комитет должен определить троих, кто от нас простится с убитыми товарищами. Клава, я думаю, ты скорее по своим каналам решишь это с мужиками. Пайка будет. Что со списком – не знаю…

Ирина растерла лицо, мельком бросив взгляд на нары Варвары: на ней остался лежать ее гребень, которым она еще недавно расчесывала волосы, подбадривая женщин. Она хотела растить внуков. Вот и нет Варвары. Просто и страшно.

Заключенных интересовало больше всего два вопроса: дадут ли пайку и где список, то есть будут ли по нему еще отстреливать. Но наутро стало ясно, что комиссия уезжает. Когда ворота за карателями закрылись, в бараках началось бурное, радостное ликование. Ларионов выехал с ними. Он направился в больницу Сухого оврага.

Больница из-за поступивших раненых была переполнена. Пруст и Марта не справлялись. Ларионов предвидел такую ситуацию и разрешил привлекать добровольцев из Сухого врага. В больнице была усилена охрана. Не хватало медикаментов, перевязочного материала, спирта. Но с этим поделать было нечего. Вместо спирта использовали самогон, раны промывали гипертоническим раствором, делали перевязки из собранного по домам доступного текстиля.

Ларионов накинул по просьбе Марты халат и прошел к Анисье. Она была помещена в небольшую отдельную палату, предусмотренную для администрации лагеря. Анисья была ранена в ключицу, но пуля прошла навылет, и, по мнению Пруста, операция не требовалась. Анисья была физически здоровая и сильная женщина и переносила ранение легко.

Ларионов вошел в палату. Анисья, бледная и измученная, лежала на кровати с перевязанным плечом. Она увидела Ларионова, и на лице ее появилась слабая улыбка.

— Гришенька, – тихо сказала она. – А я думала, ты не придешь.