Книга Вера, страница 106 – Алиса Клима

— Начальство зови! Тетя Аня, сюда!

Балаян-Загурская пыталась ухватить за шиворот Анисью, чтобы оттащить от Ирины, но Анисья и Ирина оказались достаточно сильными и так крепко сцепились, что даже Балаян-Загурская отпрянула и звала вохру.

Федосья бросилась за Ларионовым, и уже через несколько минут они с Касымовым влетели в барак. Касымов оттащил Анисью, а Ларионов поднял с пола Ирину – обе были растрепанные. На щеке Ирины виднелась ссадина, и Ларионов чуть было не дотронулся до ее лица в порыве. Анисья визжала какое-то время, вырываясь, но потом стихла и тяжело дышала и рыдала. Женщины ждали, что сделает Ларионов.

Ларионов – бледный и суровый – смотрел на Ирину, а она не могла поднять на него глаза.

— Цела? – спросил он тихо.

Она не сразу поняла, что он обращался к ней, и молчала.

— Да что же это такое, Гришенька?! – запричитала Анисья.

— Уймись, – резко бросил он, побагровев от того, как она назвала его при всех. – Касымов, Фролову в изолятор на трое суток. Александрова, Сердючка, Биссер и Ломакина – ко мне.

— Гриша! – закричала Анисья, срывая голос. – Да как же это?!

Касымов уже волок Анисью из барака в ШИЗО, а женщины испуганно расступались, перешептываясь. Ирина почувствовала вдруг жалость к Анисье. Анисья любила Ларионова, и Ирина не могла поверить, что он мог так жестоко обойтись с женщиной, с которой делил постель, в сущности, из-за нее – из-за своей глупой мужской прихоти получить любой ценой новую игрушку.

Ирина сторонилась Анисьи последнее время и даже избегала самих мыслей о ней. Она была честна с Анисьей, но внимание майора становились столь заметными всем на зоне, что было невозможно убеждать каждого в отсутствии между ней и Ларионовым связи. И самое неприятное для Ирины было в абсурдности положения: физической связи не было, но появилась связь незримая. И Ирина страшилась признаться себе в том, что связь эта была, увы, обоюдная.

Ларионов развернулся и пошел к выходу, не обращая внимания на причитания Анисьи. Ирина, оттолкнув Федосью, ринулась за ним и вцепилась в рукав его гимнастерки, не в силах видеть, как на ее глазах Касымов волок Анисью по снегу, а та все вырывалась и звала Ларионова.

— Вы даже не разобрались и бросили ее в ШИЗО! – не выдержала она. – Анисья не сделала ничего ужасного!

Ларионов резко остановился и окинул Ирину суровым взглядом.

— Я жду вас у себя через минуту, или все сядете в ШИЗО с этой истеричкой, – сказал он сухо и ушел в свою избу.

— Ладно, – пробурчала Федосья, выбежавшая следом за ними. – Собирайтесь и – к начальству. Вот беда…

Шли они, ожидая теперь уже не только отказа в проведении праздника, но и наказания для всех. С момента прибытия их в лагерь это был второй самый неприятный для них день. Ирина теперь знала только одно, что она должна взять всю вину на себя. Не разозли она Ларионова своим упрямством и оскорблениями, ничего этого бы не было. Она чувствовала еще и стыд за то, что все в бараке думали теперь, что он заменил ею Анисью. Как теперь она будет смотреть ему в глаза, когда все знали о том, что он предложил ей стать его любовницей? А Сердючка? Она так хотела петь на празднике, стремилась быть красивой и нужной для всех, а теперь все было перечеркнуто этой пошлой склокой.

Перед тем как они вошли в избу, Ирина вдруг остановилась.