Книга Операция «Рагнарёк», страница 574 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Симокатте, как автору уникальной методики трансплантации, тоже впервые за всю историю объединившей магию крови с «истинной наукой»*, предоставили почетное место в первом ряду. Рыжей разрешили присутствовать в операционной, как «заинтересованному в исходе операции лицу», и Алексус протащил ее на место рядом с собой, потеснив скорчившую недовольную мину даму из отдела киберконструкции.

Операция шла уже час, и Кэрол, нервничавшая поначалу из-за проблем, которые возникли, когда оперировали Салливана, расслабилась и наблюдала за происходящим со спокойным интересом, уже позволяя себе отвлекаться на другие мысли и разговоры.

Оперировали трое. Главным хирургом сегодня была та самая мисс Дайана Холмс, с которой у Рыжей возникла взаимная неприязнь на почве понимания роли женщины в современном мире. Но надо было отдать ей должное, в работу она идеологию не тащила. Скупые и точные движения, короткие сухие приказы коллегам, быстрый взгляд на голографические экраны приборов – только глубокие морщины в разрезе хирургической маски напоминали о том, что доктор Холмс уже перевалила столетний рубеж.

Одновременно с мисс Дайаной работали еще двое – Аманда Чэнь, генетик, и Каспи Руусканен, сам автор кибернетической части проекта. И чуть не десять человек технического и медицинского персонала, регулировавших подачу кремния и плазмы, настраивавших программное обеспечение мозговых процессоров, отслеживающих показания датчиков, подающих инструмент.

В разрезе маски блеснули синие глаза, и Рыжая перенесла свое внимание с операционного стола, где все шло гладко, на Мелисенту. Девушка была одета, как все, в голубую рубашку с застежкой на спине и брюки, на ногах – бахилы, голова полностью закрыта прилегающей шапочкой, а лицо – маской. Она подавала мисс Холмс то традиционный скальпель, то блестящий инструмент непонятного назначения, а то и вообще какие-то странные предметы, вроде хрустального шара, которым хирург водила над телом, или увенчанной разноцветными перышками палочки.

Рыжая нахмурилась. Мелисента объясняла ей, в чем будет состоять ее участие в проекте, но сейчас казалось, что все и так идет по плану, а рутинные действия девушки ничего не значат, и любой мог бы оказаться на ее месте.

Кэрол подумалось, что причина ее недовольства лежит в странности самой Мелисенты. А странность – в ее совершенной обычности. Рыжая знала, кем является молодая графиня Шемет, в Алькатрасе она видела ее отца, Князя Фионна, и даже имела возможность коротко переговорить с ним о делах. Но в Мелисенте не было ничего от величественной вечности, светившейся в ореховых глазах Фионнбара, от его спокойной мудрости и явно нечеловеческой красоты. Обычная девушка, которой повезло прямо со школьной скамьи выскочить замуж за воплощение девичьих грез. И всеми силами старающаяся соответствовать своему новому положению замужней дамы.

Если с Войцехом все было ясно – его несомненные достоинства с лихвой перекрывали вполне простительные недостатки, а тесное общение и общие интересы, в конце концов, привели его с Рыжей к теплым приятельским отношениям, то с Мелисентой дело обстояло иначе. Будь она просто тем, чем казалась, Кэрол вообще обращала бы на нее ровно столько внимания, сколько требует вежливость по отношению к жене хорошего приятеля. Но иногда девушка вдруг удивляла неожиданно мудрым решением или недетским отношением к проблеме, почти незаметно спрятанным под внешней наивностью и непосредственностью. Одним словом, Мелисента плохо поддавалась логическому анализу, а неподдающиеся загадки Кэролайн недолюбливала.