Книга Невеста тирана, страница 87 – Лика Семенова

Джулия подошла и тоже тронула ткань:

— Давай договоримся: я выберу себе ткани на одно платье, а другое пошьют для тебя. Из этого прекрасного атласа. Надеюсь, твой брат не будет против.

Розабелла широко улыбнулась:

— Почему одно? Ты можешь забрать все, что принесли. И пошить столько, сколько захочешь. Мой брат очень богат, тебе совсем ни к чему скромничать. Ты невеста владетеля Альфи.

Джулия вновь пожала плечами:

— Мне всегда нужно было выбрать только одно. — Она грустно улыбнулась: — После того, конечно, как сделает выбор моя сестра. А Паола ходила следом и неизменно шлепала по рукам, если я касалась слишком дорогой ткани. — Она посмотрела на Розабеллу: — К чему мне столько? Хватит одного. Ведь я даже никуда не выхожу…

Джулия вдруг замолчала и сделала вид, что любуется отливом атласа, а разум, словно грозовые тучи, заслонили темные мысли. Захочет ли она платьев и драгоценностей потом, после?.. Что сказала бы сейчас нянька Теофила? Наверняка, махнула бы красным крепким кулаком и заявила, что нужно хватать все и побольше. Хотя бы в виде платы…

Розабелла подняла ясные глаза:

— Чтобы быть красивой, конечно. Самой красивой!

Она сказала это с такой искренней простотой, с таким простодушием, что стало неловко. Джулия лишь кивнула с натянутой улыбкой:

— А ты разве не хочешь быть самой красивой? Посмотри, как этот прекрасный атлас подойдет к твоим голубым глазам.

Она рывком размотала тюк, приложила ткань к груди Розабеллы, сама поражаясь, как освежилось, как засияло белое личико каким-то жемчужным светом. Розабелла разулыбалась, но тут же помрачнела, отложила ткань, опустила голову:

— Нельзя. Мне еще долго носить траур.

Джулия лишь кивнула, чувствуя стыд — она неуместно забылась.

— Прости. Это было очень глупо с моей стороны. Но траур закончится, и будет много красивых платьев. Можно забрать эту изумительную ткань, а пошить после, когда придет время.

Розабелла скорчила мордашку и покачала головой:

— Лучше не стоит. Матушка очень рассердится, если я что-то сделаю без ее ведома. А если она не одобрит эту ткань, то и надеть не смогу.

Джулия поджала губы:

— Она не сможет не одобрить такой дивный атлас. Просто, — она обернулась, убеждаясь, что остальные стоят достаточно далеко, чтобы услышать разговор, — скажешь матушке, что я намереваюсь пошить платье из чудесной дорогой ткани, которая мне совсем не идет. И ей все понравится, когда она отберет ее.

Розабелла грустно улыбнулась и опустила голову:

— Вероятно, так и будет…

— Значит, договорились.

Повисло глубокое молчание. Джулия буквально чувствовала, что Розабелле было неловко. Та подняла глаза:

— Я не знаю матушку другой… но мне всегда этого хотелось.

— А твой отец… Каким он был? — Видя, что Розабелла отворачивается, Джулия тронула ее за руку: — Фацио сказал, что станет таким, как ваш отец. Каким он был?

Розабелла помрачнела. Оторвалась от атласа и снова медленно пошла вдоль тюков, поглаживая материю ладошкой. Подняла голову:

— Я сама не знаю, каким он был. Мне кажется, для того, чтобы подсчитать, сколько раз в жизни я видела отца, хватит пальцев на руках. — Она вдруг нарочито просияла: — Ну, о чем мы в такой чудесный день? Давай выбирать тебе самую красивую ткань. Не будем портить праздник. Ведь это же настоящий праздник!