Книга Леди-чертовка, страница 77 – Лиза Клейпас

Он помог ей сесть, а когда опять заговорил, его голос звучал сухо и насмешливо:

— Так что ты говорила о чувствах, которых больше нет?

Феба удивленно взглянула на него – и застыла, словно ей плеснули в лицо холодной водой.

Не слова Уэста поразили ее, а отстраненное выражение его лица, уголок рта, изогнутый в надменной усмешке. Нежный возлюбленный исчез; рядом с ней был циничный незнакомец.

Это тепло, эта связь – все оказалось иллюзией, а его слова – ложью. Он просто решил доказать наличие у нее физических потребностей – и блистательно это сделал, заодно унизив ее.

Первая близость после смерти мужа… а для него всего лишь игра, азарт…

Какая же она дура!

— Надеюсь, мы оба усвоили урок, – добавил он с усмешкой, отчего ей стало еще хуже.

Каким-то чудом Фебе удалось скрыть боль и ярость за каменным «фасадом».

— Безусловно, – ответила она коротко, поднимаясь на ноги, не в силах смотреть ему в лицо. – Хотя, возможно, не тот, что вы хотели мне преподать. – Возвращая на место лиф и расправляя юбки, она едва не шарахнулась прочь, как испуганная горлица, когда он шагнул к ней, чтобы помочь. – Ваша помощь мне больше не требуется.

Уэст немедленно отступил, и, пока она приводила себя в порядок, молча ждал.

— Феба…

— Благодарю вас, мистер Рейвенел. Сегодняшний день был для меня очень поучительным, – жестко сказала Феба и зашагала к дверям, стараясь не обращать внимания на то, как дрожат колени.

Теперь он для нее опять «мистер Рейвенел», она для него – «леди Клэр». И пусть так и остается на веки вечные.

Феба вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, несмотря на то, что больше всего на свете хотелось хлопнуть дверью так, чтобы она слетела с петель.

Ужин тем же вечером – последнее семейное собрание перед завтрашним отъездом Шоллонов – на первый взгляд проходил весело и беззаботно. Свадьба и все последующие мероприятия прошли как нельзя лучше: две семьи подружились, сблизились и положили начало тесному общению в будущем.

Уэст от этого вечера получал не больше удовольствия, чем от какой-нибудь средневековой камеры пыток. Улыбался так старательно, что чувствовал: вот-вот затрещит лицо. И не мог не восхищаться Фебой – спокойной, собранной, с милой и естественной улыбкой. Потрясающее самообладание! Она не игнорировала его полностью (весьма разумно), но обращала на него ровно столько внимания, чтобы не вызвать ненужных комментариев. Время от времени с вежливой улыбкой бросала на него взгляд, или смеялась над какой-нибудь его репликой, но ни разу не посмотрела в глаза.

«Оно и к лучшему», – повторял себе Уэст уже в тысячный раз после той сцены в кабинете. Он правильно поступил, сознательно вызвав в ней ненависть. В миг после разрядки, когда он сжимал ее в объятиях, а она так доверчиво прижималась к нему, почти готов был выплеснуть на нее все – все, что думает и что к ней чувствует. Даже сейчас он приходил в ужас при мысли, что мог тогда наговорить. Хорошо, что вместо всего этого сообразил ее смутить и сделать вид, что просто с ней развлекался.

Теперь – никаких ожиданий, желаний или надежд. С обеих сторон. Теперь можно не бояться, что в минуту слабости он ринется за ней. Завтра она уедет, и все вернется на круги своя. Он найдет способ ее забыть. В конце концов, мало ли на свете женщин!