Книга Леди-чертовка, страница 134 – Лиза Клейпас

— Ничего, поделишься как миленький. Сам не знаю, как мне это удается, но мне все всё выкладывают, даже когда точно знают, что лучше молчать.

И Северин, черт его дери, оказался прав. Не успели они устроиться в одной из клубных комнат, как он вдруг обнаружил, что рассказывает Северину о своих горестях куда больше и подробнее, чем следовало бы.

Должно быть, во всем виновата обстановка в клубе. Комнаты с глубокими кожаными креслами и диванами, хрустальные бокалы на столах, хрусткие свежие газеты и бронзовые подставки для сигар – все было воплощением комфорта. Низкие потолки, обшитые коробчатыми панелями, и толстые персидские ковры на полу приглушали звук и способствовали приватным беседам. Главный холл и игровой зал были обставлены более вычурно и броско, почти театрально, с таким количеством позолоты, от которого покраснела бы и барочная церковь. Здесь посетители клуба общались друг с другом, играли, развлекались, а в комнатах за столами, уединившись по двое-трое, сильные мира сего обсуждали бизнес и политику. И порой, неведомо для всей остальной страны, в какой-нибудь из этих комнат определялся дальнейший курс империи.

Во время разговора Уэст мимоходом отметил, что понимает, почему многие так охотно доверяются Тому Северину: он не судит, не читает нотаций, не пытается переубедить, ни на что не уговаривает, ни от чего не отговаривает – просто слушает. Тома невозможно шокировать. И пусть он способен на самые бесчестные поступки и самый циничный обман – в разговоре по душам всегда говорит то, что думает.

— Я тебе скажу, в чем твоя проблема, – объявил наконец Северин. – В чувствах.

Уэст замер, и стакан с бренди так и не дошел до рта.

— Хочешь сказать, у меня, в отличие от тебя, они есть?

— У меня тоже есть чувства, но я не позволяю им вставать у меня на пути. Будь я на твоем месте – просто женился бы, потому что так лучше для тебя. Тебе нужна эта женщина. А что лучше для нее – да какая разница? И с какой стати тебя так волнует будущее ее детей? Это, в конце концов, их дело – какими становиться… хорошими или никчемными. Пусть сами решают, когда вырастут. Лично я полагаю, что быть плохим выгоднее. Все мы знаем, что скромные да тихие землю не наследуют, – вот почему я стараюсь таких на работу не брать.

— Надеюсь, тебе никогда не придется воспитывать детей! – искренне сказал Уэст.

— Почему, рано или поздно придется, – возразил Северин. – Надо же кому-то оставить свое состояние. Так лучше собственным детям, чем кому попало: твоя плоть и кровь – почти что ты сам.

Слушая Северина, Уэст заметил краем глаза, что кто-то вошел в комнату, внимательно взглянул в их сторону, а затем направился к ним. Уэст поставил стакан и смерил пришедшего холодным оценивающим взглядом.

Незнакомец. Молод, хорошо одет, но бледен и покрыт испариной, словно перенес какое-то тяжелое потрясение и теперь ему остро нужно выпить. Уэст, пожалуй, не отказался бы ему налить, если бы не тот факт, что в руке незнакомец держал револьвер и целился ему в голову. Ствол револьвера заметно дрожал.

Вокруг началась суета: все больше посетителей клуба замечали оружие, и все громче звучал взволнованный гул, а соседние столы и кресла стремительно пустели.

— Ты, самодовольный ублюдок! – нетвердым голосом выкрикнул незнакомец.