Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 75 – Регина Грез

— В походе нам выдавали свиное сало и винный уксус, а похлебку и жаркое мы видели в гарнизонах, – уклончиво отвечал Борат и тут же мечтально вздохнул:

— Мы также охотились… Однажды мне удалось свалить дикого быка. А Марку повезло с кабаном.

Завтрак удался на славу. Я разорвала тонкую серую лепешку пополам, свернула кусочки в трубочку и потом макала их в ароматную заправку из подогретого оливкового масла со специями: рутой, чесноком и кориандром. Божественно вкусно! А еще на столе был подсушенный соленый сыр, немного увядшая зелень и вяленые фиги.

Борат добродушно балагурил с дядей. При свете дня я обратила внимание, что Кордия гораздо моложе своего мужа, возможно, это не первая жена оружейника Вескулария.

Их розовощекая дочь с пышными кудряшками и в короткой рубашке казалась мне истинным ангелочком. Я расспрашивала ее о кукле, которая теперь называлась Писция, и девочка подробно поведала о своих планах на день, а потом принялась стирать пальчиками «темные пятнышки» у меня на шее и возле ключицы. Неужели следы его ночной страсти настолько заметны? Смутившись, я попросила у Кордии платок, чтобы прикрыться.

Мельком глянув на Бората, я заметила, как серьезно, почти не мигая, он смотрит на меня. Хозяева тоже переглядывались, прятали улыбки. Похоже на неумелое сводничество. Это все некстати, и мне не нужно совсем. Не хочу давать солдату ложные надежды и причинять боль, он и так много видел ее на своем пути. У него же все тело в шрамах, может, душа тоже изранена.

— Борат, я думаю, пора возвращаться.

— Да, только поднимемся сначала наверх, нам нужно поговорить.

— Я тороплюсь и порядком волнуюсь!

— Это же недолго.

Его лицо заметно краснеет, я понимаю, зачем он зовет меня обратно в спальню и пытаюсь устоять. Напрасно… Ну что ж, пусть это случится в самый последний раз, он насытиться мной и не будет больше смотреть такими голодным глазами. И все будет проще.

Я молча киваю, облизывая пересохшие губы. Я тоже хочу подняться наверх. Сейчас это желание сильнее меня, потому что я знаю, как там все случится.

Вот только на сей раз мы обошлись без долгой прелюдии. Борат действовал быстро и жестко, словно не мог сдерживаться. Мы даже до кровати не добрались. Он опустил меня грудью на стол и поднял платье вверх. А я вскрикнула от легкой боли, которая быстро сменилась волнами нарастающего удовольствия. Как же хорошо…

Это могло быть даже чуточку дольше, я не совсем успела. Потом он развернул меня к себе лицом и жадно поцеловал в губы.

— Валия… я… ты…

Не дала ему продолжить, горячо отвечая на поцелуй.

— Лучше молчи. Потому что я сама ничего не знаю.

— Но я-то уверен!

— А я нет, но желаю тебе только добра, всегда помни об этом.

— Ты злая женщина, Валия.

— Нам надо спешить.

— Ты будешь со мной? Скажи это сейчас. Прямо скажи.

— Мы же себе почти не принадлежим, Борат!

— Ответь, ты будешь со мной?

А я хотела поскорее закончить странный разговор и покинуть гостеприимное жилище оружейника ради осиного гнезда Фурия. И потому утвердительно кивнула.

Сосед Вескулария в личной повозке без помех доставил нас до подножия Палатинского холма. Мы оказались бы во дворце еще до обеда, но пришлось задержаться в таверне с полуощипаным петухом на вывеске. Борату вдруг показался знакомым голос, горланивший лихую солдатскую песню. Я даже разобрала слова: